СОДЕРЖАНИЕ

Исторически сложилось так, что литература об отечественной истории в нашей стране, с самого возникновения этого жанра, писалась и пишется по заказу государства. Её авторы, отрабатывая пожалованные чины и научные степени, изображают прошлое так, как это выгодно Хозяину. В оправдание они даже сочинили поговорку будто “история - это политика, опрокинутая в прошлое”. Хотя, на самом деле, отношение к Истории, как к продажной девке, c которой можно творить всё, что угодно, характерно не для всей исторической науки вообще, а, по крайней мере, для отечественной.

Автор этой книги не связан с державой никоим образом. Он не запятнал себя связью с политикой. Он не запачкался в гонке за чинами и должностями. Проработав 18 лет в системе советского, а затем и украинского государственного просвещения и науки в качестве простого учителя и младшего научного сотрудника, он расстался с “государевой службой”, спасая профессиональную честь, репутацию и уважение к себе. Вот уже десять лет он существует вдали от бывшей профессии и, как оказалось, призвания. Тем не менее, в свободное от зарабатывания денег время он отдаёт посильную дань своему профессиональному прошлому. Тому подтверждение - эта книга.

Работая над ней, автор не искал одобрения начальства. Его нет у него. Не преследовал он и корыстных целей: кто нынче станет платить деньги за правду о прошлом? “Не стараясь угодить” кому бы то ни было, он по-своему объясняет уроки последних лет отечественной истории.

Вопреки сложившейся традиции, на страницах этой книги государство утрачивает статус высшей и абсолютной ценности, уступив эту роль обществу и личности, чьи интересы, по крайней мере в сознании автора, безусловно, доминируют над интересами государства. Она написана как бы ОТ ИМЕНИ ОБЩЕСТВА, которое за последние 800 лет немало натерпелось от “родной” державушки. И продолжает терпеть.

Хочется верить, что новые поколения соотечественников, воспитанные на альтернативных мнениях, когда-нибудь осмелятся покончить с исторической традицией глумления государства над обществом и коренным образом изменят архитектуру их взаимоотношений. Но откуда взяться новым - гражданским качествам общественного сознания в стране, где держава хранит монополию на историческую истину?

Работая над книгой, автор не стремился искусственно вступать в конфронтацию с людьми, мыслящими в государственной парадигме. Что поделать, если иначе они не способны заработать на кусок хлеба или боятся мести державы больше, чем профессионального ничтожества и презрения потомков? Но обществу должны быть доступны и иные взгляды на отечественную историю. И пусть каждый выбирает себе по вкусу. Негосударственная традиция отечественной историографии имеет право на существование. Нравится это кому-то или нет.

ВВЕДЕНИЕ.

---

НАЧАЛО НЕЗАВИСИМОЙ ИСТОРИИ УКРАИНЫ.

В ХХ веке человечество перенесло эпидемию коммунизма. Социальные последствия урбанизации и индустриализации вызвали у многих людей страх и ощущение неспособности адаптироваться к жизни в новых исторических условиях. Некоторым спасение померещилось в возврате к древней коммунальной организации общественной жизни. Страны, где такие люди пришли к власти, начали социалистический эксперимент, в ходе которого была предпринята попытка соединить новейшие производительные силы с первобытными производственными отношениями.

В нашей стране этот эксперимент развивался особенно интенсивно, глубоко поразил все ткани общественного организма и имел самые трагические последствия. Сначала советские владыки стремились силой оружия навязать остальному миру свои идеалы общественного устройства. Затем бред о мировой революции сменился манией мирового лидерства в научно-техническом и индустриальном прогрессе.

Психиатрические сценарии строительства коммунистического рая воплощало население, превращённое в первобытное стадо с уравниловкой в труде, распределении и потреблении. Его покорность обеспечивалась колючей проволокой по периметру страны и вооружённой до зубов сворой палачей, доносчиков и вертухаев.

Выдуманный коммунистами социальный кентавр мог существовать лишь в больном воображении и на бумаге. Жизнь неумолимо требовала соответствия уровня развития производства качеству обслуживающих его общественных отношений. Всякий раз, когда искусственно сконструированные общественные отношения вступали в конфликт с потребностями материального производства и природой человеческой психики, страна оказывалась на краю гибели. И тогда инстинкт самосохранения заставлял полуграмотных правителей жертвовать любимыми мифами и подчиняться законам общественной природы.

В конце концов, самые умные среди коммунистов поняли, что дальше так жить нельзя. И началась Перестройка. Пять лет коммунисты пытались оживить социализм, трансплантируя в него отдельные элементы буржуазной цивилизации. Но если деревянную телегу поставить на колёса от “Мерседеса”, она лишь быстрее развалится.

В декабре 1991 года в Беловежской пуще советские политические зубры решили раз и навсегда покончить с Советским Союзом. Осознав, что у капитализма нет альтернативы, они решили строить его для самих себя, используя прежнее бюрократическое государство и его господство над обществом.

Горе стране, где капитализм строят коммунисты. Они представляют его себе, как рай для отдельно взятых чиновничьих семей. Но капитализм или существует для всех членов общества, или не существует ни для кого. Понимание этого даётся не сразу и не всем. А пока нам суждено жить в неустойчивом и болезненном состоянии перехода – или от социализма к капитализму, или в небытие. Время покажет, чем станет для нас ХХI век – концом или началом.

У украинской “независимости” жалкое происхождение. Отсюда её ничтожество и убогость. “Независимость” досталась Украине не в результате героической борьбы народа против чиновных паразитов. В Советском Союзе бороться было некому и не с кем. Воцарившееся в 1917 году человеческое ничтожество постепенно опустило население до своего нравственного и умственного уровня. На протяжении всей своей истории советская власть старательно уничтожала, травила, гноила самостоятельно мыслящих, смелых, инициативных людей. Где бы они ни проявлялись: в политике, в хозяйстве, в культуре, в просвещении, в искусстве, в науке… Панически боясь горя от ума, бюрократия культивировала психический климат, губительный развитому личностному началу. Всякий умник был лишним в нашей стране. Он был опасен уже хотя бы тем, что лучше своего начальника знал, как можно усовершенствовать дело, которым он занимался.

Перемены, модернизация всегда были главным источником опасности для всего советского. Ценой огромных человеческих жертв и социальных потрясений к концу 30-х годов ХХ века советская власть достигла зыбкого равновесия с обществом и сурово расправлялась со всяким, кто хоть как-то мог его нарушить. Любая инициатива даже в самой далёкой от политики области была опасной для режима именно тем, что исходила не сверху, а снизу. Неповиновение, анархия и инициатива были для советских правителей синонимами. Если там “внизу” лучше знают как надо, то зачем тогда мы тут “наверху”?– такой была логика советской власти.

Вся система жизни в СССР была настроена на подавление и уничтожение инициативы и её источника – творческой личности. Где водкой, а где и плёткой административный гений искоренил самостоятельность и произвольность как духовные импульсы, как явления общественного психического климата. Начиная с детского сада и школы, власть гарантировала горе уму. И он, наученный горьким опытом неуклюжих детских демонстраций, в дальнейшем предпочитал себя уже не обнаруживать, чтобы не дразнить начальство.

Лишённое бродильной закваски, советское общество в 70-е годы достигло стабильности болота. Цветущая для постороннего наблюдателя демонстративно парадная зелёная поверхность, при малейшем прикосновении превращалась в зловонную трясину, отравлявшую, гноившую и топившую любой источник движения, баламутящий её заповедный покой.

Корни нашей нынешней украинской “независимости”, как и социализма, который она сменила, уходят в произвол правящего номенклатурного класса. Как только “верхи” поняли, что при социализме они обречены быть самыми счастливыми среди самого нищего в мире народа, они сменили социально-экономическую ориентацию.

Всемирный заповедник коммунизма был разрушен хозяевами, а не его обитателями. В Украине это произошло мирно. Её владыкам были не нужны кровь и смута, чтобы удержать власть и отвлечь недовольное население от участия в дележе сытного пирога государственной собственности. Немногих скандалистов, нагло требующих своей доли, убирали малой кровью или прикармливали объедками верховного пиршества. Очень скоро члены перестроечного кордебалета – забастовщики, демонстранты, участники всевозможных общественных движений – превратились в послушные инструменты “цивилизованной” политики и уже “не возникали”без особого распоряжения. Немногочисленная несговорчивая политическая оппозиция незаметно растворилась в автомобильных катастрофах, заказных убийствах, эмиграции, мелком бизнесе и тихих семейных радостях.

Что с нами стало с тех пор, как мы отвернулись от коммунизма? Куда теперь идёт наша страна? Что ждёт нас на этом пути? – волнительные и опасные вопросы. Ответы на них не терпят ни лжи, ни умного умолчания.

ЧАСТЬ I.

---

КРАТКИЙ ОЧЕРК СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО И ПОЛИТИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ УКРАИНЫ В ПЕРВЫЕ 10 ЛЕТ ЕЁ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НЕЗАВИСИМОСТИ.

1. Первые шаги к юридической независимости.

15 мая 1990 в Киеве заработал Верховный Совет Украины нового созыва. По примеру ВС РСФСР, провозгласившего независимость России ещё 12 июня, трусливо выждав месяц и убедившись, что из Кремля ему “за это” “ничего не будет”, украинский парламент 16 июля отважился принять “Декларацию о государственном суверенитете Украины”. В ней провозглашались:
1.“Верховенство, самостоятельность, полнота и нераздельность власти республики в пределах её территории и независимость, и равноправие во внешних сношениях”.
2. Самостоятельность “в решении любых вопросов своей государственной жизни”.
3.“Земля, её недра, воздушное пространство, водные и другие природные ресурсы…, весь экономический и научно-технический потенциал, созданный на территории Украины, является собственностью её народа, материальной основой суверенитета республики и используется с целью обеспечения материальных и духовных благ её граждан”.
4. УССР обеспечивает защиту всех форм собственности.
5. УССР имеет право вступать в “непосредственные отношения с другими государствами путём заключения с ними дипломатических и консульских отношений”.
6. УССР имеет право на собственные вооружённые силы.

“Декларация” не получила статуса конституционного акта и поэтому была ни к чему не обязывающим благим пожеланием.
Следом Верховный Совет пополнил Конституцию Украины статьёй, провозглашающей верховенство законов УССР на её территории над союзными законами. Но и это не добавило Украине самостоятельности, поскольку и Конституция, и законы Советской Украины были добросовестно списаны в 1977 году с Конституции и законов СССР.

В июле 1990 вместо В. Ивашко, перешедшего на работу в ЦК КПСС, председателем ВС УССР был избран Л.Кравчук, бывший до сих пор “главным идеологом” в ЦК КПУ. Его – опытного краснобая, хитреца и интригана, способного расположить к себе людей уместной шуткой, правдоподобной, хотя и заведомо неисполнимой ложью, умеющего тушить пожары споров, подводя, в конце концов, нужный ему общий знаменатель под самые различные мнения – направили сюда для организации мягкого управления недисциплинированными представителями “хулиганствующей” оппозиции. По правилам новой кремлёвской игры “в демократию” их теперь нельзя было “гасить” привычными методами “красного террора”. Ради спасения карьеры коммунистам пришлось учиться парламентаризму.

2. Первые шаги к экономической независимости.

С середины 1990 Верховный Совет УССР очень осторожно пробует совершить первые самостоятельные шаги в экономике. 3 августа 1990принят Закон об экономической самостоятельности УССР, закреплявший право собственности “народа” Украины на её национальное богатство. В октябре 1990 приняты “Основные направления по стабилизации народного хозяйства для перехода к рыночной экономике” (национальный вариант экономической реформы). В ноябре 1990 принята “Концепция перехода УССР к рыночной экономике”. В ней были общие слова о необходимости разгосударствления собственности в Украине, но не было конкретного юридического “механизма” приватизации. Его отсутствие было на руку правителям. Вкупе с непоколебимой монополией власти это позволяло украинским чиновникам бесконтрольно и неограниченно присваивать “общенародное” добро, оставляя в нищете и экономическом рабстве народ Украины. Лицемерно провозглашая “равные стартовые условия для всех членов общества”,обещая соотечественникам “социальную защиту”, бывшие коммунисты взяли курс на “прихватизацию” государственной собственности. Одной рукой они присваивали государственное имущество, выжимали в свои карманы государственный бюджет до последней капли, а другой “боролись за интересы трудящихся”: принимали законы, постановления о доплатах, дотациях, о повышении зарплаты, о её индексации… из разворованной ими казны. Пополняли же казну они призрачными доходами от печатающего бумажные деньги типографского станка.

В лавине законотворческих выделений тех мутных времён лишь опытный внимательный взгляд способен разглядеть кое-где просачивающиеся, неброские, принятые втихомолку “в своём узком кругу” постановления и решения о передаче очередных лакомых кусочков государственного пирога “своим людям”. Стройными рядами, когорта за когортой, идейные борцы с капитализмом перевоплощались в буржуев.

Такую же политику проводила бюрократия России, Белоруссии и других республик СССР. Общественному мнению это преподносилось, будто бы республиканские руководства и хотели бы навести порядок в экономике, но им для этого не хватает суверенитета, не достаёт властных полномочий, монополизированных центральной властью. Сказка о том, будто Кремль мешает Киеву навести порядок в экономике, активно использовалась как аргумент в пользу необходимости государственного обособления, “самостийнизации” Украины. Тем временем, на всех уровнях представители власти всячески использовали административное могущество для приобретения и наращивания могущества экономического – корпоративного и личного. Это требовало сохранения главных условий их господства – нищеты и бесправия трудящихся и неограниченной власти, закамуфлированной “в духе времени” игрушечными атрибутами демократии. Поэтому на самом деле никто в советских республиканских “парламентах” и не помышлял всерьёз о защите интересов простого народа. Ему суждено было остаться быдлом – рабочим скотом, пушечным мясом, как и во времена Ленина, Сталина, Хрущёва, Брежнева….

3. Рост оппозиционной политической активности и духовной свободы населения.

С 1989 – 1990 годов ощутимо растёт политическая активность простых тружеников, пробуждается массовый интерес к прошлому своей страны, своей семьи, к родной этнической и духовной культуре. “Что с нами было?” – всё чаще спрашивают себя люди, чтобы понять, что с ними происходит теперь. На такие вопросы коммунистической пропаганде нечего было ответить.

В условиях гласности, стихийно перераставшей в свободу слова и совести, пробуждалось и крепло независимое мышление. Всё больше людей искали ответы на подобные вопросы за пределами коммунистической пропаганды – у духовных оппонентов коммунистов. Всё чаще пытались отвечать на эти вопросы сами.

В моду входит быть в оппозиции к власти. Распространённым средством демонстрации своей оппозиционности становится ношение знаков национальной символики. Независимость мышления, нарождающееся собственное мнение, автономное от государственной идеологии, граждане выражают участием в массовых праздниках, митингах, днях памяти, посвящённых тем событиям исторического прошлого, которые власти долгие годы замалчивали, перевирали, скрывали от населения:

21 января 1990 по инициативе “Руха” в Украине праздновали 71 годовщину провозглашения (1919) “злуки” (воссоединения) УНР и ЗУНР. Между Киевом и Львовом была выстроена живая человеческая цепь добровольцев, взявшихся за руки для демонстрации единства народа Украины (“Украинская волна”).

В августе 1990 в Запорожской и Днепропетровской областях прошли “Дни казацкой славы” в честь 500-летия украинского казачества. С этих пор движение за возрождение казачества, как общественного сословия вливается в общий поток перестроечных процессов, становясь, вместе с тем, и оригинальным психиатрическим синдромом. “Поехавшие мозгами” от свалившейся на них свободы некоторые взрослые дядьки всерьёз решили наводить порядок в Украине, реанимируя уклад жизни средневековых разбойников из днепровских плавней. Коммунистическая пропаганда, превратившая бандитов в революционных борцов с феодализмом, цепко держала в плену сознание одураченного народа. Поскольку пьяненькие трактористы, шахтёры и учителя, разгуливавшие по улицам в музейных костюмах запорожцев с самодельными саблями на боку и с песнями о казацкой славе, ничем не угрожали властям, те смотрели на этот карнавал сквозь пальцы: “пусть бесятся”. Но на всякий случай внедрили к казачкам соглядатаев из КГБ, чтобы держать происходящее там под контролем.

В условиях прогрессирующего хозяйственного развала и экономического кавардака, обвального обнищания населения на одном общественном полюсе и фантастического обогащения на другом, оппозиционность своеобразно выражается, в том числе, в неудержимом стихийном росте структур “теневого” бизнеса и в умножении криминальных группировок.

Инициативные и предприимчивые граждане, лишённые, с одной стороны, блатной протекции коррумпированной власти, а с другой стороны, потерявшие страх перед агонизирующим государством, рискуют и, игнорируя бездействующие законы, принимаются зарабатывать деньги любыми способами. Одни из них таскают из-под носа зажравшейся и отупевшей власти свои “крохи” от триумфального раздела ею гигантского “пирога” государственной собственности. Другие создают банды для участия в перераспределении зыбкой и бесхозной “общенародной” собственности, действуя по принципу: “лучше быть мёртвым, чем нищим”. Власть не оставляла подданным выбора. Чтобы выжить и не остаться рабом бюрократической державы или её буржуазных наследников нужно было драться с ними, силой и свирепостью доказывая своё право на существование. В этой драке не было правил. Прав был тот, кто побеждал. А побеждал тот, кто, как и держава, не стеснялся в выборе средств, идя к победе. В этой битве пленных не брали.

Тем временем основная масса трусоватых “совков” выжидала, когда же и им будет позволено вступить в новую игру “в капитализм”? А пока они утешались злобной руганью и “дерьмократов”, и кооператоров, и коммунистов, за то, что все они одинаково “гребут под себя”, не заботясь о бедствующем народе. Советская власть приучила население страны верить в существование некой мифической заботы государства о нём. На протяжении всей советской истории она пресекала любую инициативу, исходящую не от партийной верхушки, безжалостно уничтожая с корнем все её источники. Инициатива и предприимчивость преследовались советской властью на генетическом уровне. В годы сталинских репрессий были вырезаны все, кто не захотел пресмыкаться и раболепствовать перед властью. Дух покорности со школьной скамьи внедрялся в сознание будущих государственных холопов всей мощью государственной пропаганды и педагогики. Поэтому даже в условиях очевидного паралича и растерянности державы народ бездействовал, скуля, ругаясь, завидуя, жалуясь, проклиная, но, не отваживаясь пошевелить пальцем для самоспасения. Он ждал спасения от власти. А власть спасала сама себя.

Паралич власти выражается и в увядании воинствующего атеизма. Всё больше коммунистов вешают на шеи крестики, начинают захаживать в церковь, учатся креститься, молиться, “вспоминают”, как в детстве проходили тайный обряд крещения.

Возрождаются прежде запрещённые религиозные конфессии. В 1987 – 1989 годах, особенно в Западной Украине, активизируется движение греко-католиков за легализацию своей церкви, поддержанное Римским папой. Оно сопровождается многочисленными акциями гражданского неповиновения, демонстрациями протеста, самовольным захватом ранее принадлежавших им храмов, которые советская власть передала холуйствующей перед ней Православной церкви московского патриархата. Нередко это сопровождалось отнюдь не христианскими драками между верующими. Местные власти неохотно вмешивались в разборки между религиозными фанатиками. Во-первых, это были избиратели от голосов которых теперь зависела политическая карьера. Во-вторых, такие скандалы, отвлекая общественное мнение, помогали под шумок дела разворовывать государственную собственность. В-третьих, родственные и земляческие узы, нередко связывавшие периферийных бюрократов с церковными диссидентами, позволяли им действовать заодно.

В апреле 1990 Советская власть вернула Греко-католической церкви собор Святого Юра во Львове.

4 июня 1990 состоялся 1 Собор Украинской автокефальной православной церкви (УАПЦ), популярной главным образом в Западной и Центральной Украине. Её патриархом провозглашён Мстислав, проживавший до сих пор в США и теперь вернувшийся на родину.

В январе 1990 Собор Русской православной церкви Московского патриархата расширил автономию своих украинских епархий, сформировав для их организации Украинский экзархат Московского патриархата. Приходы Русской православной церкви Московского патриархата отныне называются “Украинской православной церковью” и возглавляются митрополитом Филаретом.

Активизировались религиозные общины других конфессий: католиков, баптистов, евангелистов, мусульман, иудеев, буддистов….

4. Провозглашение украинским государством курса на независимость.

В октябре 1990 поднимается волна стихийных митингов и манифестаций. 2 октября в центре Киева на площади Независимости студенты разбили палаточный городок и начали голодовку, требуя:
1) отставки правительства В. Масола,
2) отказа ВС Украины от подписания союзного договора,
3)передачи местным органам власти имущества КПСС и ВЛКСМ,
4) прохождения воинской службы в пределах Украины,
5) организации весной 1991 выборов в ВС Украины на многопартийной основе.
Когда стало известно, что в поддержку студентов готовится массовое выступление рабочих Киева, руководство, боясь социального взрыва, пошло на уступки. В. Масола отправили в отставку. Вместо него правительство возглавил В. Фокин. Остальные требования студентов пообещали удовлетворить позже.

25 – 28 октября 1990 в Киеве 2 Всеукраинское собрание Народного Руха провозгласило новую цель – независимость Украины и построение в ней демократического общества.

Чиновники областного уровня с завистью наблюдали за тем, как их вышестоящие республиканские коллеги всё смелее и безнаказаннее прибирали к рукам власть и полномочия Кремля. Провинциальным сатрапам тоже хотелось урвать свою долю “самостийности”. Поэтому в чиновничьих кругах традиционно русскоязычного Юга и Востока Украины стали поговаривать о реанимации административных призраков Крымской автономии, “Новороссии” в составе Одесской, Николаевской и Херсонской областей, Донецко-Криворожской республики образца 1918 года.

И не только поговаривать. В феврале 1991 ВС УССР восстановил Крымскую Автономную Советскую Социалистическую Республику. Это было сделано примерно из тех же соображений, из которых “демократическое” правительство России тогда же стимулировало сепаратистские процессы в Чечне. Если бы центральная власть в Москве стала на путь жёсткого пресечения развала СССР, республиканские чиновники спровоцировали бы региональные сепаратистские конфликты, в борьбе с которыми центр бы запутался, захлебнулся, растерялся и, в конце концов, обратился за помощью к республиканским властям. Ради расширения своей власти и привилегий чиновники готовы были утопить общество в кровавой пучине гражданской войны. Об этом свидетельствует трагические страницы новейшей истории Приднестровья, Абхазии, Южной и Северной Осетии, Чечни, Ингушетии, Молдавии, Карабаха, Азербайджана и Армении....

Пока Киев отбирал у Кремля верховную власть, это называлось “борьбой за независимость”. Когда же областные “князьки” в недалёком будущем разинут рты на свою долю власти, в Киеве это обзовут “сепаратизмом” и станут искоренять огнём и мечом под флагом “соборности” Украины.

Готовясь к спасению разваливающегося Советского Союза методами жёсткого силового пресечения сепаратизма, центральная власть зондирует общественное мнение и с этой целью 17 марта 1991 проводит Всесоюзный референдум по вопросу: “Считаете ли Вы необходимым сохранение СССР как обновлённой федерации равноправных суверенных республик, в которой в полной мере будут гарантированы права и свободы любой национальности?” Постановка вопроса противоречила Декларации о государственном суверенитете Украины, поэтому националистическая оппозиция в ВС УССР была против проведения референдума, а коммунистическое большинство – “за”. Хитрый лис Л. Кравчук примирил спорщиков, предложив, по принципу “и вашим, и нашим”, вместе с референдумом провести опрос населения Украины: “Согласны ли Вы с тем, что Украина должна быть в составе Союза Советских Суверенных государств на началах Декларации о государственном суверенитете Украины?”.Приобретение Украиной государственного суверенитета в составе СССР имело бы для страны те же последствия и тот же смысл, что для обыкновенного человека одновременный приём слабительного со снотворным.

Однако населению Западной Украине такой “коктейль” показался слабоват. Поэтому областные советы Тернопольской, Ивано-Франковской и Львовской областей “подперчили” его, добавив свой региональный вопрос: “Хотите ли Вы, чтобы Украина стала независимым государством, самостоятельно решающим все вопросы внутренней и внешней политики, обеспечивающим равные права гражданам независимо от их национальной или религиозной принадлежности?”

Накануне референдума Кремль с запозданием опубликовал проект нового союзного договора, несколько расширявший права республик, но сохранявший стратегическую власть за Кремлём. Однако в условиях прогрессирующего паралича центральной власти и националистической интоксикации общественного сознания его мало кто воспринял всерьёз.

На вопрос всесоюзного референдума положительно ответили 70,5%, а на вопрос республиканского “опроса” положительно ответили 80,2% участников. Примерно 23 участников ответили положительно на оба вопроса!!! Это означало, что они хотели бы жить в независимой Украине…, входящей в состав СССР?!

Итоги всенародного волеизъявления продемонстрировали полное непонимание участниками референдума взаимоисключающего характера вопросов, изображённых на одном бюллетене для голосования. Референдум подвёл своеобразный итог духовной эволюции населения страны. Семидесятилетняя коммунистическая пропаганда и тысячелетняя христианская проповедь окончательно сдвинули набекрень мозги соотечественников. В тайне от самих себя они научились искренне врать... сами себе же.

Шесть республик Прибалтики и Закавказья, в которых накануне Кремль бездарно и неуклюже пытался придушить растущий национальный сепаратизм военно-полицейскими методами, решительно отказались от участия в фарсе референдума. Их стремление к независимости было открытым и бескомпромиссным. Оно целиком объединяло этнически однородное большинство населения, готовое драться за свою независимость и не нуждавшееся поэтому в фальшивых политических манёврах с непредсказуемым результатом.

Итоги референдума показали, что с таким народом можно творить всё что угодно, не опасаясь ответственности перед ним. Поэтому, следом за референдумом руководство Украины решительно берёт курс на государственное обособление и выход из состава СССР. С тех пор в Верховном Совете УССР начинают поговаривать о введения национальной валюты, создании таможенной службы, разнообразии форм собственности, принимаются постановления о переходе всех промышленных предприятий на территории Украины в её собственность и под её юрисдикцию.

5. Углубление экономического кризиса.

Тем временем экономический кризис углубляется. Нарастает спад производства: за первое полугодие 1991национальный доход и производительность труда в Украине упали на 8%;промышленное производство сократилось более чем на 4%; дефицит госбюджета достиг 40 млрд. руб. (вместо планируемых 4 млрд.). Инфляция круто летела вверх. Продолжалось крушение экономических связей между республиками, каждая из которых вводила свою ценовую политику. Это заставило Украину для защиты внутреннего рынка ещё в ноябре 1990 ввести одноразовые купоны на дефицитные товары.

Под предлогом смены методов управления экономикой хозяйственная администрация лихорадочно разворовывала государственную собственность.
В марте – апреле 1991 забастовка шахтёров добавила хаоса в народном хозяйстве.
Вместо кардинальных рыночных реформвиюле1991 ВС УССР принимает антирыночную “Программу чрезвычайных мер по стабилизации экономики Украины и выходу её из кризисного состояния”, построенную на привычных административно-командных методах управления.

6. Попытка коммунистического переворота. ГКЧП

Летом 1991 года кремлёвские правители, наконец, осознали, что вот-вот утратят остатки центральной власти, незаметно перетёкшей за годы Перестройки в руки республиканских политических элит. Отчаяние и бессилие подвигли их к авантюрной попытке из последних сил и в последний момент заставить колесо истории вращаться вспять.

19 августа 1991, накануне подписания нового союзного договора (20 августа), неожиданно в 6.00 утра средства массовой информации объявили в стране чрезвычайное положение. Так начался государственный переворот, организованный верхушкой КПСС и советского государства с целью разгрома демократических сил, реставрации тоталитарного государства и коммунизма.

Для обмана общественного мнения и спасения авторитета заигравшегося в демократию Отца Перестройки (М. Горбачёва) был разыгран спектакль. Для создания иллюзии непричастности к “злодейским замыслам заговорщиков” и неизбежному кровопролитию Президент СССР отправился в отпуск. Оставшиеся в Москве представители высшей власти: Г. Янаев – вице-президент СССР, В.Павлов– премьер-министр СССР, Д.Язов–министр обороны СССР, В. Пуго – министр внутренних дел, О.Бакланов – 1-й заместитель председателя Совета обороны СССР, В.Стародубцев–председатель Крестьянского союза СССР, А. Тизяков – президент Ассоциации государственных предприятий, якобы “в тайне” от М. Горбачёва создали чрезвычайный орган управления страной“Государственный комитет по чрезвычайному положению” (ГКЧП). По приказу “заговорщиков” был взят под домашний арест Президент СССР, “отдыхающий” в Крыму. Народу объявили, будто М. Горбачёв заболел и не способен руководить страной. Поэтому ГКЧП берёт власть в свои руки и принимает на себя ответственность за судьбу страны. Дальше “заговорщики” собирались с помощью армии, МВД и КГБ покончить с региональным сепаратизмом, оборзевшими демократами и упрочить пошатнувшуюся власть имперского бюрократического центра. Пока будет наводиться порядок и литься кровь, Президент “отдохнёт” под домашним арестом. А когда грязное дело будет сделано, он вернётся на политическую сцену незапятнанным и “чистыми руками” обуздает усмирителей и утешит потерпевших от них.

Заговорщики не рассчитывали встретить упорное сопротивление. Они надеялись, что вид громадной массы войск и военной техники парализует оппозицию и заставит сдаться без боя. В провинции так оно и было. К примеру, в Украине генералы Варенников и Чичеватов при поддержке 1 секретаря КПУ Гуренко предъявили ультиматум Председателю ВС УССР Л. Кравчуку, в котором говорилось, что в случае оказания сопротивления ГКЧП для подавления акций неповиновения будут использованы войска. ЦК КПУ одобрил действия ГКЧП и призвал парторганизации на местах их поддержать. Большинство украинских партийных и государственных чиновников путч одобрили и поддержали. Государственные радио, телевидение, пресса работали на путчистов, призывая население подчиняться распоряжениям “новой” власти, замалчивая факт неконституционности её действий. Руководство ВС УССР трусливо бездействовало. Оно самоустранилось от активного участия в событиях, не торопилось давать оценку путчу–ни положительную, ни отрицательную, выжидая - чья возьмёт.

Население страны пребывало в растерянности. С одной стороны, членами ГКЧП были люди знакомые, облечённые верховной властью, которым грех было жаловаться на её недостаток. С другой стороны, они зачем-то всё же сочинили новую властную структуру и отстранили от власти М. Горбачёва. С какой целью? – было непонятно. Зато никто не сомневался, что простым людям от всего этого лучше не станет.

Планы заговорщиков сорвала Москва. Здесь сопротивление им возглавил аппарат республиканской власти России. В 9.00 утра Председатель ВС РСФСР Б.Н. Ельцин обратился по радио “К гражданам России”. Он назвал действия ГКЧП “реакционным антиконституционным переворотом” и призвал народ к всеобщей забастовке и сопротивлению. По призыву правительства России, члены которого с риском для жизни отважно взялись за организацию сопротивления путчистам, москвичи вышли на улицы, блокировали войска, введённые в столицу, растворив их в своей массе. Женщины и подростки, студенты и интеллигенция, пожилые люди повсюду беседовали с солдатами и офицерами, объясняя, что их хотят использовать как палачей молодой российской демократии. Кое-как вооружённые добровольцы организовали оборону здания ВС РСФСР, где находилось правительство республики. На подступах к нему были построены баррикады. Защитники “Белого дома”, ставшего с тех пор символом и цитаделью российской демократии, готовились к обороне, прекрасно понимая, что если армия начнёт штурм здания, они обречены. У стен “Белого дома” собрались лучшие граждане России, решившие, что лучше погибнуть за свободу, чем продолжать влачить жалкое существование рабов самой гнусной в истории человечества империи. Смерть они предпочли ничтожеству.

Улицы вокруг дома правительства и парламента России были запружены военной техникой и войсками. Орудия танков и самоходных пушек были направлены на “Белый дом”. На крышах соседних домов засели снайперы. Войска ждали приказа начать штурм. Но приказа не поступало. ГКЧП действовал нерешительно, сомневаясь в верности армии, в её готовности и способности выполнить работу палача. В войсковых частях происходило брожение. Солдаты и офицеры не понимали, с какой целью их ввели в Москву и как хотят использовать? Немало командиров войсковых частей и соединений открыто отказались выполнять приказы ГКЧП, заняв выжидательную позицию, стараясь разобраться в происходящем.

В Украине представители оппозиции в Верховном Совете предложили Президиуму принять постановление, осуждающее путч. Коммунистическое большинство Президиума ВС отказалось. На иные формы протеста украинской парламентской оппозиции не хватило пороху. Смелее действовала оппозиция на периферии. Львовский областной совет депутатов трудящихся призвал население к массовым актам гражданского неповиновения и сопротивления. Сессия Харьковского горсовета назвала действия ГКЧП “тягчайшим преступлением”. Руководство Руха призвало к “созданию организационных структур активного сопротивления”. “Союз украинских студентов” заявил в обращении к ВС УССР о намерении начать акции гражданского неповиновения. Председатель “Союза офицеров Украины” полковник В. Мартиросян предложил организовать волонтёров для защиты украинского парламента от возможного штурма войсками, верными ГКЧП. В телеграмме Б. Ельцину он призвал военно-служащих – граждан Украины, проходящих службу на территории РСФСР, не исполнять распоряжения ГКЧП и поддержать демократическое правительство России. Шахтёры Донбасса 20 августа отправили к Л. Кравчуку делегацию с протестом против содержания под стражей в Крыму – на территории суверенной Украины – М.Горбачёва. Республиканский штаб Руха и Всеукраинский забастовочный комитет готовили на 21 августа начало бессрочной всеукраинской забастовки.

В ночь с 20 на 21 августа 1991 произошло непонятное. То ли ГКЧП действительно предпринял неудачную попытку штурма здания Российского парламента. То ли напряжённо ожидающие штурма Белого Дома его защитники мирное передвижение некоторых воинских частей по городу ошибочно приняли за начало атаки и попытались помешать движению войск. Как бы то ни было, в ночной неразберихе пролилась кровь. От шальных пуль и гусениц танков погибли 3 человека. Некоторые получили ранения. Встретив отчаянное сопротивление толпы на улицах и на баррикадах у “Белого дома”, солдаты и офицеры вышли из повиновения своим командирам. Началось братание военных с народом, за которым последовал массовый переход войск на сторону правительства России. С этого момента Советская армия прекратила своё существование. Дату её перехода на сторону демократии можно считать датой её естественной смерти.

21 августа члены российского руководства слетали в Крым, освободили из-под ареста Президента СССР М. Горбачёва и доставили в Москву. С этого момента политическую инициативу в России захватили радикально настроенные демократы.

Перед лицом массового перехода войск на сторону демократической власти России руководство МВД и КГБ не рискнуло спровоцировать резню и заняло выжидательную позицию: кто – кого, а мы – за победителя. 22 августа члены ГКЧП были арестованы и заключены в тюрьму.

7. Крушение КПСС и Советской власти.

Провал консервативного коммунистического переворота грозил республиканским номенклатурным верхам полной потерей власти. После разгрома ГКЧП авторитет и организованность демократических сил, удержавших и упрочивших свою власть в России, неизмеримо выросли. А коммунисты лишились своей извечной опоры и главного инструмента управления страной – армии, милиции и КГБ. “Силовики” не желали больше служить вконец разложившейся и деградировавшей компартии. Чтобы сохранить авторитет и престиж своих ведомств в структуре реформируемой власти, спасти карьеры, опричники и палачи демократии в одну ночь стали её ангелами–хранителями.

В Москве по распоряжению Председателя ВС Российской Федерации Б.Ельцина немедленно начался демонтаж партийной бюрократической машины. КПСС была объявлена вне закона, её лидеры, активно содействовавшие ГКЧП арестовывались. Постановлениями правительства России всё имущество и банковские капиталы КПСС передавались российскому государству или муниципальным властям. Воспользовавшись параличом Советской власти, не давая её лидерам опомниться, “республиканцы” за три месяца покончили с нею в России.

Демократические силы на периферии были неизмеримо слабее, малочисленнее и пассивнее, чем в Москве. Однако по законам жизни унитарного государства достаточно было захватить власть в столице, чтобы стать хозяином всей страны. В 1917 – 1918 годах этот закон сработал на коммунистов. Теперь он действовал против них.

После разгрома центральной администрации КПСС, политическая система СССР лишилась своего станового хребта и рассыпалась, как карточный домик. Обезглавленная компартия сделала себе харакири и без всякого сопротивления дала себя похоронить. Без неё многонациональное Советское государство стало разваливаться на национальные фрагменты.

В условиях политического кризиса республиканские парламенты оказались единственными силами, способными не допустить полного крушения государственности и наступления анархии. Выступив правопреемниками верховной государственной власти СССР, они приняли на себя управление республиками, вываливающимися из гибнущей интернациональной империи коммунистов. На этом распад государственности был приостановлен.

Следом начались своеобразные, от места к месту процессы её трансформации. Где-то, как в Прибалтике, государственность крепла и становилась подлинно народной, опираясь на обновлённую и расширенную социальную базу. Где-то, как в Белоруссии, она нелепым гигантским колхозом застыла в перестроечном шоке. В Средней Азии партийные бонзы легко превратились в сказочных эмиров, шейхов и султанов, возвратив власть к её патриархальным деспотическим истокам. На Кавказе государственность захлебнулась в крови варварской междоусобной резни.

В украинской государственности мало что изменилось по сравнению с советскими временами. Она осталась в плену бюрократической коррупции, украсившись поверхностным этническим камуфляжем. Её гниение и деградация неумолимо разлагают общество, охваченное, похоже, уже необратимыми процессами нравственного и биологического вырождения.

8. Провозглашение независимости Украины.

Ещё совсем недавно, в ходе Перестройки, руководство КПСС направило верных “солдат партии” “на работу” в бутафорские республиканские “парламенты” для контроля и управления изнутри органами “обновлённого народовластия”. Чтобы, упаси Бог, количество демократии там не превысило нормы, предписанные Кремлём. Подавляющее большинство депутатов коммунистов превратило Верховный Совет Украинской ССР в марионетку, послушную воле КПСС, в игрушечный символ демократии. Призрак парламентаризма был нужен реформаторам из КПСС как декорация, украшающая и камуфлирующая их непоколебимую монополию власти, которую они желали представить общественному мнению “в новой упаковке”.

Теперь же, когда в России рушилась власть партийной номенклатуры, этот процесс грозил выплеснуться за её пределы и лишить “руля” республиканское начальство. Поэтому украинские депутаты коммунисты оказались перед выбором. Либо они сменят веру и сохранят власть в качестве депутатов национальных парламентов, либо станут мучениками коммунистической идеи и, пожертвовав властью и привилегиями, отправятся на свалку истории. Современные коммунисты, в отличие от своих фанатичных предков, относились к идеологии прагматически. Она была для них не более чем средством удержания власти и, исчерпав себя, без колебаний была заменена национализмом. Так в один миг из пылких интернационалистов и воинствующих атеистов коммунисты “чудесным образом” превратились в националистов-самостийников и убеждённых христиан.

Ключом к пониманию всех каверз и загадок дальнейшей украинской истории является несамостоятельность её государственной “самостийности” и первородное интеллектуальное, политическое и нравственное ничтожество отцов-державотворцев. Полуграмотные, не привыкшие самостоятельно шевелить мозгами изменники, лицемеры и приспособленцы, присвоившие верховную власть в стране, объективно были не способны дать ей ничего хорошего.

Если, к примеру, Россия добилась политической самостоятельности в драматической борьбе с одряхлевшим, но всё ещё очень опасным Советским государством, благодаря самоотверженному мужеству и героизму лучших из её граждан, то Украине её “воля” досталась “на халяву”. “Незалежность” свалилась в Украину нежданно-негаданно – рикошетом из московской схватки за власть и нехотя, по необходимости, была удочерена её перетрусившим руководством. “Лучшие граждане” Украины в отличие от братьев-россиян “воевали” за свою демократию языками – в потных креслах Верховного Совета и локтями – в очередях за дефицитными колбасой и водкой. За что воевали, то и получили. Нравственное ничтожество, лицемерие и трусость, помогли созданной из непотопляемого материала украинской партийно-государственной верхушке в полном составе удержаться на плаву. Политические перемены в Украине ограничились сменой икон Ленина на Шевченко в кабинетах власти. Украинский партийный аппарат с характерным урчанием был слит в зловонную бездну аппарата украинского государства, где и растворился без остатка. Гражданская инфантильность и политическая пассивность населения, одухотворённого вязкой смесью генетического страха перед любой властью, недоверия и ненависти к ней, а также отсутствие настоящих демократических лидеров и подлинных национальных героев избавили украинскую номенклатуру от конкуренции со стороны демократических сил и позволили сохранить власть без особых усилий.

Воспользовавшись разгромом в Москве центрального аппарата КПСС и её политическим параличом, депутаты ВС УССР 24 августа 1991приняли“Акт провозглашения независимости Украины”. В нём говорилось, что: “Исходя из смертельной опасности (1), нависшей над Украиной в связи с государственным переворотом в СССР 19 августа 1991 года, продолжая тысячелетнюю традицию государственного строительства (2) в Украине, исходя из права на самоопределение, предусмотренное Уставом ООН (3) и другими международно-правовыми документами, осуществляя Декларацию о государственном суверенитете Украины, Верховный Совет Украинской Социалистической Республики торжественно провозглашает Независимость Украины и создание самостоятельного Украинского государства – Украины.

Территория Украины является неделимой и неприкосновенной.

Отныне на территории Украины имеют силу исключительно Конституция и законы Украины”.

С первой страницы история украинской суверенной государственности украсилась ложью и хвастливым лицемерием:

(1) Никакой “опасности”, а тем более “смертельной”, 24 августа, когда путч уже был разгромлен, на самом деле не существовало. Но если бы он и победил, что плохого сделали бы коммунисты из ГКЧП коммунистам из Верховного Совета УССР, оказавшимся там по заданию партии для того, чтобы демократизация не зашла дальше, чем это было нужно авторам перестройки? А что “смертельного” было в возможной победе ГКЧП для украинского народа и его лидеров? – исчезновение очередей за водкой?

(2) “Традиция украинского государственного строительства” имеет куда более скромную историю и уж конечно не тысячелетнюю уже хотя бы потому, что тысячу лет назад никаких украинцев на свете и в помине не было.

(3) Ещё вчера в бытность свою коммунистами авторы украинской “незалежности” игнорировали и Устав ООН, и прочие гуманитарные международно-правовые документы, злобно критикуя их за “буржуазность”, “недемократизм” и враждебность коммунистическим идеалам. Сегодня они с той же страстью молятся на них.

Вслед за “Актом независимости” Верховный Совет принял постановление“О воинских формированиях на Украине”. Провозглашалось создание Министерства обороны Украины. Правительству предписывалось приступить к формированию Вооружённых Сил Украины, Национальной гвардии. Верховный Совет Украины назначил министром обороны генерала В. Мороза. Вместо КГБ формировалась Служба безопасности Украины (СБУ). У входа в свои “конторы” чекисты сменили вывески с названиями. Но люди в них остались работать прежние. Не изменились ни цели, ни задачи почтенного “ведомства”. Оно по-прежнему защищало правительство и провинциальные власти от своего народа.

Затем Верховный Совет провозгласил создание украинской валюты и объявил собственностью республики все предприятия союзного подчинения, находящиеся на её территории.

Тем временем шло крушение аппарата КПСС и КПУ. Крысы побежали с тонущего корабля: сотни тысяч коммунистов писали заявления о выходе из партии. Ещё больше коммунистов, экономя бумагу, просто спрятали партбилеты “до лучших времён”, а самые прозорливые выбросили их на помойку. В первых рядах, как всегда, были члены ЦК КПУ – её несокрушимое ленинское ядро: Л. Кравчук, И. Плющ и прочая, и прочая…. Нет лучшего антикоммуниста, чем вчерашний коммунист. Даже бандеровцы с фашистами не уничтожили бы компартию быстрее и эффективнее, чем это сделали сами украинские коммунисты. Особенно добросовестно они расправились с неисчислимым имуществом партии. Следов его не найти никому и никогда.

31 августа 1991 Президиум ВС Украины принял Указ “О временном прекращении деятельности компартии Украины” – до тех пор, пока будет исследоваться причастность и степень участия КПУ в попытке ГКЧП совершить государственный переворот. Как будто нужно особо исследовать то, что ещё вчера творилось на глазах у всех. Однако была создана Временная комиссия ВС Украины по проверке деятельности должностных лиц, органов власти и управления во время путча. Она выявила огромное количество фактов участия КПУ в преступном путче, после чего ВС принял решение о полном запрете деятельности коммунистической партии на территории Украины. Ради иллюзии коренных политических перемен и сохранения депутатских мандатов коммунисты из Верховного Совета наказали коммунистов, работавших в органах исполнительной власти и в партийной администрации за то, что те участвовали в путче и даже распустили парламентскую фракцию коммунистов.

С тех пор бывшие коммунисты принялись создавать разнообразные социалистические партии и там продолжили строить “социализм с человеческим лицом”.

4 сентября 1991 над зданием ВС Украины был поднят сине-жёлтый флаг.
С сентября по декабрь 1991 года верховные власти Украины и других советских республик втихомолку осторожно готовили развал СССР. Они прощупывали мнения территориальных администраций, зондировали настроения общества, согласовывали свои действия друг с другом. Вся эта возня не могла быть не замеченной центральной властью, но она, во главе с М. Горбачёвым находилась в глубоком параличе. Республиканские власти России разрушили центральный аппарат КПСС. Без него у М. Горбачёва ещё оставался аппарат Президента СССР. Но он бездействовал вместе со своим Хозяином. То ли Горбачёву не хватило воли заставить его работать на сохранение гигантского государства, то ли такому аппарату такая задача была не по плечу. Административные структуры всесоюзной власти энергично преобразовывались в российские и брались под контроль правительством Б. Ельцина.

1 декабря 1991 украинские власти, готовясь к прыжку в “независимость”, проводят референдум с вопросом: “Подтверждаете ли вы Акт провозглашения независимости Украины?” (90,32% участников ответили “Да”). Одновременно, чтобы не дать людям опомниться, проводятся выборы президента Украины. Кандидатами в президенты были: председатель ВС Украины Л. Кравчук, председатель Львовского облсовета В. Чорновил, председатель Украинской республиканской партии Л. Лукьяненко, заместитель председателя ВС Украины В. Гринёв, председатель Народной Рады (антикоммунистической оппозиции в ВС) И. Юхновский, председатель Украинской народной партии Л. Табурянский, министр сельского хозяйства А. Ткаченко.

Эффективной системы демократического проведения и контроля хода выборов ещё не существовало. Аппарат избирательных комиссий был сформирован главным образом из чиновников, зависимых от Председателя ВС Украины. Воспитанные в традициях советских избирательных технологий, обеспечивавших триумфальные победы “блока коммунистов и беспартийных”, они вряд ли стали бы считать голоса не в пользу Кравчука, даже если бы таковые имелись. Да и избиратели в основной своей массе симпатизировали олицетворявшему смягчённый вариант привычной советской власти брехливому и скользкому Аппаратному Лису. Поэтому Л. Кравчук не мог не стать первым Президентом Украины (61,6% избирателей).

9. Беловежский заговор. Убийство СССР.

7 – 8 декабря 1991 в Беловежской пуще (Белоруссия) встретились в тайне от Президента СССР М. Горбачёва Президент России Б. Ельцин, Президент Украины Л. Кравчук и Председатель ВС республики Беларусь С. Шушкевич. Здесь они подписали соглашение об образовании Содружества Независимых Государств (СНГ). Делалось это в чаще некогда партизанских лесов, на благоустроенной правительственной охотничьей даче, подальше от административных центров, чиновники которых, в случае верность Конституции и законному Президенту СССР, могли бы оценить происходящее как очередной после ГКЧП заговор. Тогда бы отцы экс-советских суверенитетов отправились за решётку, а не в комфортабельный мир своих республиканских резиденций. С точки зрения Конституции СССР сотворённое ими было новым заговором и государственным переворотом, но уже с противоположными целями. Теперь они не реанимировали, а хоронили полусгнивший труп Советского Союза и Советской власти.

Беловежских заговорщиков спасло то, что после крушения КПСС и последовавших разгромных реформ репрессивных органов (МВД, КГБ, прокуратуры), в политической жизни страны воцарились неразбериха и хаос, в которых чиновники всех уровней растерялись. Они не понимали: кто за кого? Кто против кого? Кто кому служит? И кому вообще нужно служить сегодня? В этой обстановке не стоило большого труда и риска добить издыхающего Советского Монстра. И всё же трусоватые “охотнички” устроили засаду подальше от его кремлёвского логова.

21 декабря 1991 в Алма-Ате к безнаказанным “беловежским партизанам” присоединились осмелевшие руководители Азербайджана, Казахстана, Киргизстана, Молдовы, Таджикистана, Туркменистана, Узбекистана. Хотя центральная власть агонизировала, она всё ещё внушала страх, поэтому заговорщики предпочитали держаться подальше от Москвы. В Алма-Ате была подписана декларация, в которой говорилось: “С образованием Содружества Независимых Государств Союз Советских Социалистических Республик прекращает своё существование”. Далее провозглашалось, что каждый член СНГ полностью независим в своей внутренней и внешней политике, а новое межгосударственное образование не будет иметь никакого общего центра, никаких административных вертикальных структур и вообще ничего общего, кроме смердящего запашка разлагающегося трупа советской власти.

С самого начала СНГ был мёртворождённым политическим организмом. И по сей день, он остаётся не более чем памятником былому страху республиканских лидеров перед гневом простолюдинов способных, как им тогда мерещилось, опаснее, чем верные Горбачёву войска или спецслужбы, отомстить за погибель построенной на их слезах и костях Родины. Отцы экс-советских национальных суверенитетов явно недооценили степень гражданского ничтожества народа СССР и переоценили силу его “патриотизма”. Поэтому СНГ был нужен им как суррогатный заменитель идеи СССР, как воплощение мифа “обновлённого Союза”, вбитого в головы соотечественников горбачёвской пропагандой.

10. Государственные символы Украины и символическая государственность.

Начало 1992 года ознаменовалось сотворением атрибутов украинской державной символики:
• 28 января 1992 сине-жёлтый флаг был утверждён Государственным флагом Украины.
• 16 января 1992 Государственным гимном Украины стала написанная композитором М. Вербицким песня “Ще не вмерла Украина” на слова П. Чубинского.
• В Конституции УССР название страны “Украинская ССР” изменилось на “Украина”.
• 19 февраля 1992 ВС Украины утвердил новый малый герб Украины– трезубую“вилку”, которой, якобы, в Х веке с аппетитом ел своих врагов “святой” киевский князь Владимир Святославич.

Дискуссии и споры о большом гербе Украины продолжаются до сих пор. Есть мнения , что им должна быть рюмка. Но разные парламентские фракции до сих пор не могут согласовать приемлемую для всех такую её соборную форму, которая бы соединила в себе всё многообразие региональных традиций использования главного атрибута национальной культуры, как универсальной меры “добробуту та злагоды”.

Так в Украине скончалась и самими же коммунистами была похоронена Советская власть. Дело было сделано по-семейному тихо, без скандала, со всей возможной в таких случаях гнусностью, как когда подросшие детки помогают пораньше улечься в могилу пережившим свой срок родителям. К счастью, у нас обошлось без крови. И хотя у власти в Украине остались бывшие коммунисты – люди в нравственном отношении преподлейшие и мерзопакостнейшие, главное было сделано – официально коммунизм погребён. Остальное – дело Природы и Экономики.

Нас рабство меняло за долгие годы –
Мы гнулись, ломались, устали…
Свободны не те, кто дожил до свободы,
А те, кто свободными стали.

Политическая жизнь Украины в первые годы независимости ознаменовалась острыми противоречиями между Президентом, правительством и парламентом. Они отражали столкновение интересов различных групп украинского капитала, чиновничества и других общественных сил.

Политическую ситуацию осложняло неумение администрации всех уровней управлять страной по-новому. Противников теперь нужно было не ломать, не уничтожать, а обыгрывать, уметь не только враждовать, но и ладить с ними, привыкать к сосуществованию, компромиссам, союзам и торговле уступками. Школа советской классовой борьбы, через которую прошли все участники новой власти, тут не годилась. Командный административный стиль управления уже не работал, новый ещё не выработался.

Центральной власти пришлось иметь дело не только с политической оппозицией, но и с конкуренцией региональных властей. Правительство было обеспокоено перетеканием власти и собственности из центра к региональным правящим элитам, выражавшим интересы формирующегося местного капитала.

Президент и правительство (тоже в недавнем прошлом коммунисты) были вынуждены стать инициаторами рыночных и демократических реформ, поскольку это было необходимо для укрепления их личной власти.

1. Политический курс правительства Украины.

В январе 1992 года на сессии Верховного Совета Л. Кравчук провозгласил курс на консолидацию всех политических сил ради строительства государственности. По инициативе правительства возник союз бывших коммунистов с националистами. Между недавними непримиримыми противниками произошёл раздел сфер влияния и интересов:
• бывшие коммунисты сохранили стратегические позиции, оставив за собой руководство экономикой, финансами, налогами, транспортом, связью, армией, внешней политикой, таможней, МВД и СБУ.
• Националистам отдали в управление неприбыльные идеологию, просвещение, культуру, некоторые средства массовой информации, освободив несколько кресел в парламентских комитетах и министерских кабинетах.

Не все националисты пошли на сговор с желтеющими “красными”. Непримиримые радикалы остались в оппозиции, не желая продаваться по дешевке. Им нужна была вся власть без остатка, а не её жалкие фрагменты.

2. Политика парламента.

Самой организованной, многочисленной и дисциплинированной силой в парламенте были коммунисты. Официальный запрет компартии не изменил мнения, настроения и привычки членов Верховного Совета Украины. Спрятав партбилеты, они оставались коммунистами и вели себя как коммунисты, всячески препятствуя демократическим и рыночным реформам. Правительство было вынуждено считаться с мнением депутатов Верховного Совета, так как во многом зависело от них.

Для противодействия левой парламентской оппозиции президент Кравчук вступил в союз с представителями “Руха”. Так возникла фракция – “Конгресс национально-демократических сил” (КНДС). Но она не долго лоббировала реформаторские инициативы власти, преодолевая сопротивление коммунистического большинства. Вскоре Конгресс распался, поскольку у его участников не было ничего общего кроме общих врагов.“Руховцы” вернулись в ряды оппозиции, неудовлетворённые союзом с правительством.

Следом в ВС возник альянс “Новая Украина” во главе с В. Филенко и В. Евтуховым, выражавший интересы той части хозяйственников, чиновников, банкиров и капиталистов, которая была заинтересована в ускоренном движении к рынку. Его участники критиковали правительство В.Фокина и разработали проект радикальной программы капиталистических реформ. Они же выдвинули кандидатуру Л. Кучмы на пост нового премьер-министра.

3. Политические партии и движения.

“Правые” политические силы. На заре “незалежности” самой массовой и влиятельной оппозиционной силой Украины был “Рух”. Он объединял самые разные незрелые и слабые политические течения, позволяя им, сплотившись под знамёнами “Руха”, уцелеть в атмосфере политической гегемонии и террора КПСС и приобрести начальный опыт политической деятельности.

Сильной стороной программы “Руха” была её негативная часть – последовательное и бескомпромиссное отрицание всего советского и коммунистического. Как жить иначе? – позитивная часть программы – была развита слабее. Она состояла:
1) из общих пожеланий демократии и рынка западноевропейского образца.
2) Призывала к переориентации внешней политики с плохой “москальщины” на хорошую Европу или Америку.
3) В ней не было ни серьёзного проекта некоммунистического будущего страны,
4) ни представления о том, как от плохого советского настоящего уйти в хорошее несоветское будущее?

Летом 1993 года “Рух” раскололся. Это объясняется:
1) исчезновением общего врага – КПСС и Советской власти, перед которым членов“Руха” консолидировал инстинкт самозащиты и
2) разными взглядами на будущее страны и методы её преобразования.

Часть лидеров “Руха” вступила в политический союз с бывшими врагами – экс-коммунистами. Другая его часть во главе с В. Черноволом отмежевалась от “предателей” и осталась в оппозиции… вместе с “красными депутатами”. “Предательская” часть стала именоваться “Всеукраинский Рух” и избрала своим вождём Л. Скорик.

Следом раскололась Украинская республиканская партия (УРП) из-за расхождений её лидеров в оценке государственной власти. Радикалы выделились в самостоятельную “Украинскую консервативно-республиканскую партию” (УКРП) во главе с грубияном и хулиганом С. Хмарой и ушли в оппозицию. Умеренные сохранили верность президенту и правительству.

К менее влиятельным и популярным правым политическим силам относятся Демократическая партия Украины (ДПУ), Конгресс Украинских Националистов (КУН), Христианско-демократическая партия Украины (ХДПУ), Украинская национальная ассамблея (УНА).

Всего в 1995 году членами правых партий состояли около 150 000 человек. На выборах 1994 года “правые” получили 47 мест в парламенте (левые – 123).

“Левые” политические силы. Запрет компартии не погубил коммунизм как идеологию. Стремление “отнять и разделить” для многих по-прежнему остаётся куда более соблазнительным, чем “создать и заработать”. Социалистические рефлексы ещё слишком живы в душах соотечественников.

Часть членов запрещённой после августовского путча Коммунистической партии Украины осенью 1991 года создала Социалистическую партию Украины (СПУ) во главе А. Морозом – лидером коммунистического парламентского большинства. Она провозгласила возобновление борьбы за строительство социализма и объявила войну правительственной программе рыночных реформ. Социалисты выражают интересы самой тупой, ленивой и консервативной части бывшего советского чиновничества, не желающей приспосабливаться к жизни, в которой нужно зарабатывать, а не просто ходить на работу.

В 1996 году из СПУ выделилась Прогрессивная социалистическая партия Украины (ПСПУ) во главе с Н. Витренко. Она объединила тех, кто не устоял перед истерическим обаянием агрессивного матриархата и с детства тяготел к повиновению феминистическому лидеру.

В июне 1993 года в Донецке провозгласила о возобновлении своей преступной деятельности Коммунистическая партия Украины. Вождём украинских коммунистов стал П. Симоненко. Коммунистическая партия Украины:
• критикует правительственный курс буржуазных реформ;
• обещает справедливость и райское изобилие в случае прихода к власти;
• скрывает предполагаемые террористические методы руководства обществом.

Коммунисты опираются на поддержку пожилых людей, озлобленных дороговизной, с трудом приспосабливающихся к жизни в круто изменившихся условиях; обывателей, тоскующих о временах, когда зарплату платили за перекуры, доверчивых юношей, не знающих на что на самом деле способны коммунисты, дорвавшись до власти.

Юридическая реанимация КПУ стала возможна благодаря:
• сохранению старой Конституции УССР,
• Закону об объединениях граждан,
• поддержке красного большинства парламента,
• политической незрелости народа Украины, так и не осознавшего в большинстве своём, что коммунизм это не безобидная иллюзия, а психиатрический диагноз, содержащий манию преследования, манию величия и непогрешимости, манию агрессии и множество других параноидальных синдромов, печально известных из нашей трагической истории.

В 1995 году члены Коммунистической партии Украины на II съезде провозгласили себя правопреемниками запрещённой в августе 1991 года КПУ, бывшей составной частью КПСС.

В 1994 году возникла Крестьянская (аграрная) партия Украины во главе с С. Довганем, стремящаяся сохранить колхозно-совхозную систему. Она противодействует приватизации земли, хочет сохранить колхозы и совхозы, бюджетное финансирование сельского хозяйства, борется с фермерскими хозяйствами, спасая громоздкий и неэффективный аппарат управления сельским хозяйством от безработицы “Крестьянская” партия главный политический союзник коммунистов.

Всем “левым” свойственна болезненная любовь к государственной собственности и ненависть к собственности частной. Это объясняется тем, что частная собственность не оставляет места бесхозяйственности, воровству и паразитизму, которые при социализме были главными источниками благоденствия и процветания советской бюрократии. Они осуждают расслоение общества на богатых и бедных, как будто их не было при советской власти.

“Левые” хотят сохранить советскую систему власти – благодатную почву для процветания коррупции, коллективной безответственности и бюрократизма.

Единственный симпатичный элемент в их программах – требование сближения с Россией.

“Центристские” политические силы. В сентябре 1991 года в Донецке возникла Либеральная партия Украины, поначалу возглавляемая И. Меркуловым. Она собрала под свои знамёна чиновников, бизнесменов, интеллигенцию, разглагольствовавших о последовательных и незамедлительных рыночных реформах.

На выборах в 1994 году либералы провели в парламент 27 своих депутатов, которые образовали там фракцию “Социально-рыночный выбор”.

Директоры государственных предприятий, мечтающие их приватизировать и стать крупными промышленными капиталистами, создали Партию труда Украины. Её название звучит издевательски, так как именно на их предприятиях труд наёмных рабочих подвергается самой жестокой и беззастенчивой эксплуатации.

В апреле 1993 года возникла партия Трудовой конгресс Украины во главе с А. Матвиенко. Её социальная база – чиновники, бизнесмены, интеллигенция, верхушка промышленной и банковской администрации, помимо собственных интересов, озабоченные на словах смягчением последствий рыночных реформ для населения.

Летом 1993 года возникла Украинская партия солидарности и социальной справедливости во главе с Е. Латуниным. По социальной базе и целям она близка Трудовому конгрессу Украины.

Слева к “центристам” примыкали Социал-демократическая партия Украины и Социал-демократическая партия Украины (объединённая). Их общественный идеал – сильное государство скандинавского образца, обеспечивающее протекцию и защиту экономически слабым общественным элементам, стремящееся не к уничтожению капиталистов, а к перераспределению их прибылей в пользу экономически менее успешных членов общества.

В программах партий центра много пропагандистской болтовни о свободе, справедливости, солидарности, социально ориентированной экономике, участии Украины в европейской интеграции. Но на самом деле они отстаивают интересы обуржуазивающейся правящей бюрократии, помогая ей выступать против своих политических противников единым сплочённым фронтом.

В первой половине 90-х годов в Украине существовало около двух десятков политических партий, занявших центральную позицию в политическом раскладе. Из них только 6 партий сумели провести своих членов в парламент. Несмотря на свою малочисленность и невысокую популярность среди избирателей, центристы прочно стояли на ногах благодаря непосредственной протекции президентской администрации, рассматривавшей некоторые из них, как свои “карманные” партии.

В 1992 году центристы создали блок “Новая Украина”, сумевший привести к власти Л. Кучму сначала в качестве премьер-министра, а затем Президента.

Фашистские политические партии. Весной 1992 года впервые после Великой Отечественной войны в Украине легально состоялась конференция Организации украинских националистов. За пол века ничто существенно не изменилось ни в идеологии, ни в методах политической борьбы украинских фашистов, ни в персональном составе их вождей. Их лидер - С. Стецько – духовная наследница и супруга известного палача и прихвостня немецких оккупантов. Чтобы легче вписаться в спектр легальных политических организаций, национал - фашисты чуть изменили название, став Конгрессом украинских националистов. Они модернизировали тактику борьбы за власть, создав легитимные политические структуры. Под прикрытием парламентских форм политической деятельности там пропагандируют национал-фашизм, вербуют новых членов, организуют военизированные подразделения, овладевающие террористическими методами борьбы за фашистскую диктатуру.

В 1993 году в Украине возникла ещё одна фашистская партия – Социал-националистическая партия Украины (СНПУ), борющаяся за “этническую чистоту” населения страны.

В различных регионах страны разные политические партии имеют неодинаковую популярность:
• “дикий” Запад стал заповедником национализма и фашизма,
• “красный” Восток прославился как вотчина русофильствующих коммунистов и интернационалистов,
• между этими геополитическими полюсами живёт аполитичное подавляющее большинство обывателей, озабоченное биологическим выживанием и относящееся к политике, как к забаве богачей.

Профсоюзы. При Советской власти все профсоюзы были объединены в Украинский совет профессиональных союзов. Укрсовпроф работал на государство и был неспособен возглавить забастовочное движение. Поэтому с началом серьёзной массовой борьбы трудящихся за свои права все социально активные силы покинули его. Стремясь изменить имидж и привлечь новых членов, он стал называться “Федерация профсоюзов Украины”.

В годы перестройки стихийно возродилось рабочее движение. Для борьбы за свои экономические интересы рабочие создали забастовочные и стачечные комитеты, которые очень скоро консолидировались в масштабах отраслей хозяйства и даже всей страны. Так возникли:
• Всеукраинское объединение солидарности трудящихся;
• Независимый профсоюз горняков;
• Профсоюз железнодорожников и транспортных строителей Украины;
• Федерация профсоюзов кооперации;
• федерации других форм свободного предпринимательства Украины.
• Мода на независимые профсоюзы привела к тому, что в 1992 году свой “профсоюз” создали даже директора промышленных предприятий – Украинский союз промышленников и предпринимателей. Он помогал их превращению из советских чиновников в капиталистов.

Для защиты интересов военного сословия был создан Союз Офицеров Украины. Он немало сделал для развала Советской армии и националистической трансформации её украинских гарнизонов. Позже он сосредоточился на защите социальных и экономических интересов военнослужащих со звёздочками на погонах, которым приходилось нелегко в условиях резкого сокращения армии и лишения её привычной правительственной опеки.

Интересы военнослужащих без звёздочек могли защитить только их матери. К концу перестройки “дедовщина” целиком морально разложила Советскую армию, превратив её в филиал криминального мира. Доведенные до отчаяния скотским положением своих детей, женщины создали Союз солдатских матерей, занятый организацией воздействия на военное командование и правительство с целью очеловечить условия прохождения военной службы вчерашними школьниками.

Рядом с советским анахронизмом– комсомолом к концу 1993 года в Украине возникли“Союз независимой украинской молодёжи” (СНУМ), “Всеукраинское студенческое братство” и ещё 24 молодёжных объединения. Все вместе они охватили около 17% молодёжи. В отличие от коммунистического союза молодёжи и националистического СНУМа прочие организации не имеют столь выраженной идеологической окраски и тяготения к политической деятельности.

В условия демократизации общественно-политической жизни пробуждается гражданская инициатива и социальная активность населения, растёт число общественных организаций. К середине 1994 года в министерстве юстиции было зарегистрировано более 500 общественных объединений и организаций.

В первые годы украинской “независимости” в стране существовало около 20 политических партий. Но ни одна из них не оказывала существенного влияния на политический климат. Реальная власть по-прежнему принадлежала верхушке исполнительного аппарата, державшего для имитации цивилизованного политического процесса пару-тройку “карманных” партий.

Так или иначе, политические силы Украины были связаны своим происхождением с КПСС и поэтому несли в себе её характерные генетические болезни. Почти все они были созданы по инициативе бывших коммунистов, стремящихся сохранить привычный политический бизнес. Партии и общественные организации превратились в прибежища бывшей советской номенклатуры. “Электорат” сперва растерялся в их разнообразии и разноголосице, но очень скоро разглядел за новыми названиями и эмблемами хорошо знакомые фигуры и повадки и потерял к ним интерес. В отличие от гигантской КПСС её политические черенки выглядели ничтожными карликами. Количество их членов исчислялось не миллионами, а в лучшем случае десятками тысяч. Скудные членские взносы не приносили изобилия в партийные кассы. Поэтому политики всех мастей побирались, выклянчивая, где только можно, пожертвования и взносы на партийное развитие. Попав в экономическую зависимость от “спонсоров”, они потеряли интерес к судьбам электората и страны.

Ощутив прелести обладания дрессированными политиками, богачи стали прибирать их к рукам и, если позволяла мошна, брать на содержание целые политические партии и даже блоки. Когда в стране не осталось бесхозных политиков и партий, буржуи стали создавать собственные политические организации, проводить в парламент, в муниципальные органы власти своих людей, формируя послушное лобби и, наконец, сами занялись политикой. Депутатская неприкосновенность манила их вседозволенностью и масштабными перспективами злоупотреблений. Поскольку весь крупный бизнес в стране был построен на воровстве из казны, путь к большим деньгам неизбежно проходил через кабинеты власти.

С тех пор политические силы в Украине живут своей отдельной от общества жизнью. Они служат капиталу и чиновникам, вспоминая об избирателях лишь накануне выборов. Они настолько пренебрегают согражданами, что даже не стремятся правдоподобно врать – всё равно выберут. А куда деваться?

И народ не обманывает их ожиданий. Чем хуже ему живётся, тем легче он верит наглой лжи и дешёвым обещаниям, сыпящимся на него со всех сторон. Что ещё остаётся людям, генетически неспособным на протест?

Сегодня, когда вместе с коммунистами медленно и нехотя уходит в небытие мишурная бутафория советской демократии, становится очевидной нелепость утопической надежды на то, что “простые люди” без специального образования, политического опыта и автономной финансовой базы способны успешно управлять государством. Из печального опыта советских времён мы знаем, что можно наполнить зал правительственных заседаний кухарками, слесарями и шахтёрами, подкормив деликатесами в депутатском буфете и, приодев, усадить их в президиум, где они будут что-то подписывать, за что-то голосовать. Мозолистые руки народных депутатов можно обогатить мозолистыми языками дипломированных университетских краснобаев. Никто в мире не знает лучше нас, какие мерзости способны натворить спрятавшиеся за демократической декорацией из тел простодушных простолюдинов политиканствующие негодяи.

Наша политическая эволюция постепенно преодолевает совдеповскую традицию, неуклонно уводя нас от неё всё дальше и дальше. Полудохлая Советская власть ещё сквозит и струится из всех щелей своей исторической могилы, отравляя трупным ядом современную политическую атмосферу, сбивая с толку население иллюзией представленности его интересов в административных органах. Непотопляемые районные, городские и областные Советы “народных” депутатов остаются мутной кодлой, в запутанной неразберихе которой безответственное и вороватое население исполкомов в союзе с членами депутатских комиссий обделывает свои грязные делишки.

Становление нового политического уклада сопровождается скандальными разоблачениями власти, заказными убийствами оппонентов, потешными спаррингами у парламентской трибуны, страстной ложью избирателям, предательством товарищей по партии, коррупцией, лицемерным заигрыванием с электоратом, фальшивым законотворчеством, пошлыми и унизительными интригами. Но это болезни роста. Рабы, очутившиеся на воле после естественной смерти Хозяина, не способны вести себя иначе. Они не знакомы с иными “политическими технологиями” и первое время неизбежно управляют своей жизнью так, как до сих пор правил ими покойник. Освобождение от Хозяина - лишь первый шаг к подлинной свободе.

Успех в политике зависит от профессионализма и финансовой состоятельности её авторов и исполнителей. Политику можно по праву назвать “забавой для богатых”. Успешной она становится, когда ею занимаются умные богачи. А мудрой её делают немногие среди умных богатеев добрые люди.

Провозглашённая в Украине демократия пока что – не более чем модный элемент политического шоу. Нужно много времени, чтобы бывшие узники концлагеря и бывшие их конвойные освоили новые социальные роли. Не одно поколение соотечественников уйдёт в землю, прежде чем в Украине сформируется гражданское общество – питательная среда подлинной демократии. А пока рано забывать главный закон лагерной жизни: “НЕ ВЕРЬ! НЕ БОЙСЯ! НЕ ПРОСИ!” И если мы хотим у себя когда-нибудь демократии, нужно уже сегодня учиться драться. Не за демократию. Не за Украину. Не за идею. А за себя, за свою семью: за детей и стариков-родителей. В этой драке нет правил. В политике их вообще не бывает. Здесь есть только законы и главный среди них: прав тот, кто выжил.

Один в поле не воин. Следовательно, без политических объединений, то есть партий, не обойтись. Но они должны быть иными, чем те, которые имеем мы сегодня и которые пока что имеют нас.
Трудно предугадать какими будут эти новые политические партии, и не исчезнет ли вообще наша страна прежде, чем они успеют появиться на свет. Ясно лишь то, что:
• их создадут богатые или, по крайней мере, зажиточные люди. Политика требует времени и профессионализма. Ею нельзя заниматься в промежутках между поисками куска хлеба и копейки на жизнь;
• Депутатские мандаты перестанут быть пропуском в государственную казну и индульгенциям за воровство оттуда. Политика станет занятием людей, достаточно богатых для того, чтобы позволить себе роскошь не воровать у нищих, детей, стариков и калек, даже если они беззащитны.
• И хотя и тогда политики будут преследовать корыстные цели, наверное, изменится само качество их корысти. Смыслом политической деятельности станет не поиметь Родину, а, наконец, дать ей что-то. На худой конец самого себя.

Очень хочется верить, что когда-нибудь в будущем украинские политические партии будут “расти” не сверху, а снизу. Когда не государственные чиновники “снюхаются” для защиты своих корпоративных интересов, а свободные и зажиточные граждане объединятся для обуздания чиновничьего произвола. Это и станет моментом рождения нашего нового политического уклада.

Нас книга жизни тьмой раздоров
Разъединяет в каждой строчке,
А те, кто знать не знает споров,
Имеют нас поодиночке.

1. Капиталистическая трансформация экономики.

Во 2-й половине 90-х годов ХХ века ускорился дрейф стран СНГ к капитализму. Он сопровождался скандальным разделом всесоюзной “общенародной” собственности начало которому положило руководство России. На правах хозяина столицы бывшего СССР, оно присвоило имущество союзных административных органов, их архивы, банковские счета, ресурсы Госбанка СССР, золотой и алмазный фонды, зарубежное имущество министерства иностранных дел. В распоряжении обособившихся республик осталось то общесоюзное имущество, которое располагалось на их землях.

Гибель советской государственности и примитивная изоляционистская политика национальных администраций привели к развалу хозяйственно экономических связей между участниками внутреннего всесоюзного рынка. В советские времена 80% продукции, производимой в Украине, предназначалось для потребления за её пределами – другими советскими республиками. Конечный продукт, целиком производимый в Украине, составлял лишь 20% всего объёма производства. Гибель СССР оставило её индустриальное и сельскохозяйственное производство без источников материально-технического снабжения, без потребителей продукции, без финансирования. Всё это немедленно вызвало экономический кризис. Его усугубили:
• конверсия: перестройка оборонной промышленности для производства мирных товаров народного потребления;
• переход к непривычным для советской номенклатуры экономическим методам эксплуатации наёмной рабочей силы (голод, нищета, безработица, мизерные зарплаты);
• приватизация государственной собственности, в ходе которой бывшая советская бюрократия превратилась из “слуг народа” в его хозяев – капиталистов, не имеющих, однако, опыта масштабной экономической деятельности в условиях рынка.

В болезненной атмосфере экономического кризиса рождалась новая экономическая основа общества – частная собственность на средства производства и частный капитал. Формирование рыночного уклада происходило в социальной среде, отягощённой пережитками социализма в экономике и политике. Бюрократия удержала власть и использовала могущество послушного ей государства для того, чтобы создать себе исключительно благоприятные условия для превращения в олигархическую верхушку класса капиталистов. Этим объясняются и мучительные последствия экономических перемен для разорённого бесправного общества, и реликты советской бесхозяйственности, перенесенные на новую экономическую почву.

Для дальнейшего развития рыночных отношений необходимо было ликвидировать пережитки социализма в экономике и хозяйстве:
• покончить с государственной монополией на все виды собственности и хозяйственной деятельности;
• приватизировать государственную и партийную собственность;
• демонтировать директивный “плановый” механизм организации производства и распределения;
• создать законодательную базу многоукладной рыночной экономики, основанной на частной собственности;
• перестроить структуру промышленности: преодолеть немотивированное потребностями общества преобладание тяжёлой промышленности над лёгкой, перерабатывающей и пищевой – развернуть производство лицом к человеку;
• совершить земельную реформу, отдав землю тем, кто способен относиться к ней по-хозяйски;
• покончить с затратным характером производства, неэкономным и хищническим использованием природных ресурсов и производительных сил;
• перевооружить производство современной техникой, внедрить современные производственные и информационные технологии.

Правительство и “красное” большинство украинского парламента умышленно тормозили публичные рыночные реформы, тайно “приватизируя” самые доходные объекты государственной собственности. Перейдя негласно в руки новых владельцев, эти объекты подвергались модернизации, нередко за счёт государства, и начинали приносить доходы своим новым хозяевам.

Тем временем остальная часть государственного и колхозного имущества продолжала работать в интересах управляющих им чиновников, которые по-своему приспосабливались к нарождающемуся рынку и капитализму.

Общая схема бюрократической адаптации к рыночной экономике государственного предприятия без изменения его формы собственности:
1) Государственные предприятия, целиком финансируемые из бюджета, производили продукцию.
2) Её скупали и перепродавали специально созданные для этого негосударственные коммерческие предприятия. Их возглавляли родственники или доверенные люди руководства предприятия производителя.
3) Доходы от продаж, минуя государственную казну, распределялись среди администрации государственных предприятий, колхозов и торгующих их продукцией “коммерсантов”.
4) Зарплату наёмным работникам сначала стали задерживать, а затем и вовсе перестали платить, присваивая и деля между собой. Государственный бюджет, из которого осуществлялось финансирование производства, подвергался, таким образом, хищнической паразитической эксплуатации: его “доили” подчистую, нисколько не заботясь о его пополнении. Поэтому очень скоро миллионы “бюджетников”: рабочие, учителя, воспитатели, врачи, работники культуры, пенсионеры остались без зарплат, пенсий и социальных пособий. Коррумпированная бюрократия умело избегала налогообложения.
5)Это целиком разоряло весь сектор государственного хозяйства Лишённые бюджетного финансирования, источников снабжения и модернизации государственные предприятия и учреждения прекращали работу. Их работники “сокращались”, увольнялись, отправлялись в неоплаченные длительные или бессрочные отпуска без малейших средств к существованию. Администрация нередко распродавала оборудование и имущество предприятия, целиком присваивая выручку. Население окрестных рабочих посёлков и кварталов доворовывало остатки государственного имущества, которыми пренебрегли начальники.
6) Через некоторое время искусственно умерщвленные предприятия превращались в руины или выкупались за копейки “по остаточной стоимости” своими же палачами, и с этого момента возобновляли работу, но уже на новых хозяев.

Так номенклатура накапливала первоначальный капитал, используя привилегированное положение в обществе для обеспечения монопольных условий трансформации в класс капиталистов.

Первоначальное накопление капитала в нашей стране несло на себе характерную печать бюрократического уродства.

Ещё во времена Перестройки развитые капиталистические страны щедро финансировали реформы в СССР. Они не жалели средств, чтобы размягчить и задобрить агрессивного непредсказуемого монстра. Когда же он испустил дух, его обломки превратились в соблазнительные источники дешёвого сырья и рынки сбыта. “Заграница” готова была двинуть свои капиталы, передовую технику и технологии для экономического завоевания гигантской разорённой и беспомощной страны, преданной руководством. Но пугали невиданные в мире коррупция, нестабильность законодательства, безответственность и непредсказуемость власти. Поэтому поначалу иностранцы ограничились преимущественно ввозом капиталов в виде кредитов украинскому государству.

Его чиновники очень быстро научились приватизировать финансовую помощь Запада. Их мастерство выросло до такой степени, что иностранные кредиты, даже не пересекая границы Украины, сразу оседали на приватных банковских счетах украинской политической элиты. Расплачиваться с процентами по разворованным займам “незалежные” от своего народа бюрократы доверили согражданам, превратив их в должников на многие годы вперёд.

Западные кредиторы очень скоро раскусили воровские хитрости наших владык. Они понимали, что рано или поздно чиновники “сдрыснут” вместе с денежками, оставив отвечать за себя разорённое население. А что взять с нищих? Поэтому иностранцы стали тщательно контролировать: куда идут заёмные средства, как расходуются и оборачиваются? Строгий контроль заставил правителей Украины финансировать кредитными средствами не только свои карманы, но и государственное хозяйство, которое, поэтому, стало обнаруживать некоторые признаки жизни.

Позже иностранцы коренным образом изменили кредитные приоритеты, перейдя к финансированию преимущественно частного бизнеса.

В советские времена номенклатура только и делала, что воплощала в жизнь те или иные планы партии. Игры в тотальное планирование, опирающееся на лживую статистику, при всей их абсурдности и нелепости были смыслом номенклатурной жизни. Вот почему, решив строить капитализм, чиновники первым делом взялись за сочинение программ и планов, не подозревая, что во всём мире становление капитализма происходило стихийно. Они не могли и не хотели пускать на самотёк исторический процесс. Ведь если позволить ему развиваться автономно, зачем и кому тогда нужны многочисленные кадры управленцев? И куда потом девать ораву безработных бездельников?

Движимые рефлексом планирования, правители Украины с 1990 по 1994 годы сочинили девять государственных экономических программ. Нужно ли удивляться, что на их исполнение авторам уже не хватило пороху?

Правительство не умело, да и не хотело создавать жизнеспособную программу экономических преобразований:
1.Сознание людей, приватизировавших власть, было лишено культуры рыночного мышления. В нём боролись любовь к деньгам с ненавистью и страхом перед рыночными условиями их добывания.
2. Им вообще был незнаком процесс творческого мышления. Это были безынициативные исполнители, сделавшие карьеры благодаря способности безрассудно исполнять любой приказ сверху. Их интеллектуальная нищета обнаружилась немедленно, стоило им, благодаря“незалежности”, переместиться с середины пирамиды власти на её вершину.
3.“Мышление”людей власти ограничивалось слепым копированием экономической политики российского правительства, послушным исполнением воли зарубежных кредиторов и примитивным инстинктом спереть то, что плохо лежит.
4. Правящей номенклатуре было невыгодно иметь дееспособную публичную программу приватизации и перехода к рынку. В этом случае она теряла естественную монополию на корыстный контроль и управление ходом приватизации. Чем больше в стране хозяйственного хаоса, тем легче в этом бедламе вылавливать и присваивать самые лакомые и доходные куски государственной собственности. Поэтому власть творила хаос в экономике в поте лица своего. Такое движение к рынку делало его трагически мучительным для основной массы населения.

2. Экономическая политика кабинета министров В. Фокина.

Правительство В. Фокина состояло главным образом из людей, которых вихрь Перестройки вынес из средних слоёв советской номенклатуры на вершину государственной власти. Очутившись на головокружительной высоте, они вцепились в штурвал государственного корабля, потерявшего управление в буре экономического кризиса, и, не владея навыками судовождения, “рулили” по принципу “куда волны вынесут”. Так Украина опустилась на дно мирового экономического порядка.

1. В сентябре 1991 года прекратилось централизованное поступление в Украину бумажных денег, печатавшихся в России. Это было своеобразным ответом на введение Украиной в ноябре 1990 года “купонов”.

2. В январе 1992 российское правительство Е. Гайдара похоронило государственный контроль над ценообразованием. Отпущенные на волю цены взлетели высоко за пределы покупательной способности населения.
Таможенных границ ещё не было. Поэтому, по законам рынка, товары устремились туда, где за них больше платили – из Украины в Россию.

3. Украине ничего не оставалось, как продолжить начатый ею в ноябре 1990 года выход из “рублёвой зоны”. Следом за введением купонов – добавочных к обычным деньгам специальных бумажных знаков, без которых на территории Украины невозможно было что-либо купить, в обращение вышли временные украинские денежные знаки “карбованцы”. Они не были обеспечены ни золотым запасом, который целиком остался в России, ни государственными гарантиями и обязательствами, которым мало кто верил, ни иным государственным имуществом. Введение такой “национальной валюты” сообщило дополнительный импульс инфляции.

4. Администрациям государственных предприятий было позволено:
• самостоятельно оценивать свою продукцию,
• решать: кому и сколько её продавать.

Отсутствие конкуренции делало производителя монополистом. Экономическая некомпетентность, жадность и эгоизм руководства взвинтили цены – иногда в 300 – 400 раз. Произвол ценообразования могла сдержать лишь покупная способность населения. Невостребованные или слишком дорогие товары вскоре падали в цене.

5. Администрация госпредприятий получила право по своему усмотрению формировать фонд заработной платы. Но если он и увеличивался, то ни по скорости, ни по величине темпы его роста не могли соперничать с ростом цен.

Хозяйственные руководители оказались в невероятно выгодном положении:
• производство, которым они управляли, финансировалось из государственного бюджета,
• а прибыли от продажи продукции присваивались ими, минуя государственную казну.

Месяцами труженикам не выплачивалась заработная плата, размер которой в условиях галопирующей инфляции становился всё мизернее. Это превращало эксплуатацию сверхдешёвой рабочей силы в следующий по значению источник ускоренного накопления капиталов после разворовывания казённых бюджетных средств.

6. Летом 1992 в результате бесконтрольного валютного экспорта сельскохозяйственной продукции в Украине возник дефицит продуктов питания. Правительство подняло на них цены. В ответ парламентская оппозиция развернула шумную критику руководства. В феврале – марте 1992 года шахтёры Криворожья и Донбасса поднялась на забастовку, чтобы добиться повышения зарплаты. От них отделались подачками и обещаниями. В сентябре1992забастовки возобновились, но уже с участием и горняков Львовско-Волынского бассейна, и авиадиспетчеров, и железнодорожников. Номинально зарплату подняли, но продолжали задерживать её выплаты. Поэтому “живых” денег работники так и не увидели.

7. Началось возведение административной и таможенной границы между Россией и Украиной.

8. В августе 1992 года была принята Государственная программа приватизации имущества государственных предприятий на 1992 – 1994 годы.

Уже при Фокине стала складываться криминальная технология приватизации. До совершенства её доведут другие обитатели кабинетов верховной власти. Наряду с воровством энергоносителей, приватизация стала одним из главных источников фантастического обогащения чиновников, отвечающих за её проведение.

• Для приватизации государственной собственности были созданы специальные государственные органы, определявшие перечень объектов, которым предстояло сменить собственника, график перехода собственности из рук в руки, оценивающие её стоимость, разрабатывающие процедуру перехода к новым хозяевам.

• Теоретически приватизации подлежали в первую очередь убыточные, разорённые, не работающие предприятия, не способные своими силами реанимировать производство и вернуться на рынок.

• Такие предприятия предполагалось выставлять на аукционы, а средства от их продажи направлять в государственную казну.

• Дальнейшая судьба этих капиталов должна была решаться законодательным путём, т.е. парламентом и правительством.

Но чиновный гений обогатил приватизацию своими представлениями о социальной справедливости:
1) Самые влиятельные в стране лица позволили себе приватизировать не убыточные, а самые прибыльные предприятия, чтобы не утруждать себя реорганизацией производства, не тратить личные капиталы на его модернизацию, а сразу получать доход от них без всех этих хлопот, финансируя их вдобавок средствами государственного бюджета.
2) Людям, удалённым от власти, включение доходных и перспективных предприятий в списки приватизации стоило немалой мзды.
3) Если руководство или трудовой коллектив намеченного к приватизации прибыльного предприятия сопротивлялись судьбе, совместными усилиями государства и заинтересованных лиц оно искусственно разорялось и по заниженной стоимости переходило к новому владельцу.
4) Возникли специальные посреднические структуры, занимавшиеся организацией выкупа государственной собственности.
5) Были выстроены сложные схемы бухгалтерских “проводок”, в результате которых деньги от приватизации в обход государственной казны оседали в карманах и на зарубежных банковских счетах “продавцов”.

9. Правительство Фокина не вторгалось в жизнь регионов, где всецело господствовали местные администрации, опирающиеся на региональный капитал. Ни одна директива центральной власти не исполнялась без её одобрения провинциальными административными и хозяйственными элитами. “Управлять” такой страной по-советски было невозможно, а иначе управлять не умели. Поэтому киевская власть ограничивалась законодательным обеспечением собственных привилегий. Не вмешиваясь в жизнь провинции, столичная знать закрепляла свои права на лучшие квартиры, дома, дачи, земельные участки в самых престижных и экологически чистых районах Киева и страны, на персональный казённый транспорт, на высокие денежные и натуральные оклады и т.п. атрибуты высшей власти, делающие её столь соблазнительной и желанной.
Осенью 1992 года правительство Фокина ушло в отставку, оставив после себя грандиозный экономический хаос, благоприятный для подспудной чиновничьей приватизации государственного имущества и политический климат, в котором интенсивно развивались ростки удельного регионального сепаратизма и криминальной анархии.

3. Экономическая политика кабинета министров Л. Кучмы.

27 октября 1992 года Верховный Совет Украины утвердил состав нового кабинета министров во главе с Л. Кучмой, пришедшим в большую политику из большой экономики. Типичный “красный” директор, Л. Кучма возглавлял флагман советского военно-промышленного комплекса – крупнейший завод по производству стратегических и космических ракет – днепропетровский “Южтяжмаш”.

Днепропетровский бюрократический клан ещё с брежневских времён поставлял кадры для центральной администрации. Андропов и Горбачёв потеснили его, приведя в высшие правительственные сферы своих людей. Но, сохранив важные посты в среднем управленческом звене, особенно после отделения Украины от России, накопив капиталы, проведя в парламент своих людей и сформировав из них лобби, днепропетровцы сумели вновь покорить вершину власти. Они выдвинули Л. Кучму в премьеры и помогли ему сформировать кабинет, способный к реформированию экономики в интересах буржуазно-чиновничьей олигархии.

Кабинет Л. Кучмы появился на исторической сцене, когда дальнейшее развитие провинциальных капиталов стало нуждаться в легитимизации и поддержке со стороны центральной власти. В их обладателях созрело понимание необходимости ограничения анархии и упрочения централизованного государства, чтобы оно смогло служить интересам новых хозяев страны. Поэтому региональные административные и хозяйственные элиты ощутили заинтересованность в укреплении центральной власти и в координации с нею своих действий.

В свою очередь, и центр искал точки опоры в провинции. Так столица и провинция стали нужны друг другу.

Правительство Л. Кучмы:
1) Покончило с невмешательством Центра в интересы местных олигархов, положив конец усилению регионального сепаратизма.
2) Взялось за укрепление административной вертикали власти, с помощью которой попыталось контролировать ход приватизации государственной собственности, упорядочить его и направить в интересах центральной власти.
3) Содействовало внедрению рыночных отношений, развитию малого и среднего предпринимательства.
Коммунистическое парламентское большинство мешало рыночным инициативам правительства. Для его преодоления Л. Кучма получил у президента чрезвычайные полномочия. Теперь правительство могло издавать собственные декреты и постановления, имеющие силу закона, без их одобрения и утверждения парламентом.

Основные векторы экономической политики Л. Кучмы.

1. Стремление покончить с анархией в государственном секторе хозяйства и побуждение государственных предприятий работать на казну, а не на карман их директоров.

2. Объединение предприятий в корпорации на основе общих хозяйственных целей и экономических интересов.

3. Поощрение хозяйственной свободы прибыльных государственных предприятий.

4. Для стимулирования трудолюбия, ответственности и инициативы в трудовых коллективах, а также для привлечения внебюджетных инвестиций многие государственные и муниципальные предприятия переводились в акционерную форму собственности. Акционерные общества открытого и закрытого типов стали наиболее распространённой формой их административной приватизации. Командиры производства (директор, его заместители, главный бухгалтер, главный инженер) становились обладателями контрольного пакета акций и могли управлять своим хозяйством не только административными, но и экономическими методами, не завися от министерского произвола. Члены трудовых коллективов также получали акции, дававшие право на участие в прибылях.

5. Попытка восстановить отраслевое централизованное управление госсектором через госзаказ и обеспечить его бюджетное финансирование. В условиях экономического кризиса и анархии, слабости центральной власти, это привело лишь к разворовыванию бюджетных средств и новому витку инфляции из-за появления на рынке денежных масс, не обеспеченных товарами.

6. Легализация рынка валюты, создание условий для ее свободной конвертации. Операции с валютой перестали быть криминальной монополией и стали ощутимым источником дополнительных доходов легального бизнеса и казны. Рыночные отношения пришли в финансовую сферу.

7. Создание рынка недвижимости, выразившееся в приватизации жилищного фонда, в аукционах по продаже убыточной коммунальной собственности – магазинов, ресторанов, гостиниц, предприятий бытового обслуживания. Но в область земельных отношений частную собственность пока не пустили.

8.Преодолеть инфляцию правительство решило за счёт самых беззащитных и нищих масс населения, получающих жалование из бюджета. Для сдерживания роста необеспеченной товарами денежной массы оно жёстко ограничило размеры заработной платы, оставив неприкасаемыми спекулятивные и необлагаемые налогами сверхприбыли олигархов и мафии. Это не остановило инфляцию, но сделало её особенно болезненной для абсолютного большинства населения страны. В интересах отечественной буржуазии власть опустила заработную плату не только ниже прожиточного минимума, но и ниже уровня биологического выживания, увеличив армию безработных. Украинские наёмные рабочие стали самой дешёвой и самой послушной в Европе квалифицированной рабочей силой. Экономия на зарплате стала одним из главных источников ускоренного обогащения отечественных капиталистов.

Работники государственных предприятий, в отличие от занятых в частном секторе, сопротивлялись росту эксплуатации со стороны государства. Покладистость работников, занятых в частном секторе экономики, объяснялась:
• отсутствием у них профсоюзов;
• боязнью потерять хотя бы такую работу;
• незрелостью законодательной базы защиты наёмного труда;
• профессиональной разобщённостью;
• более высокими и стабильными заработками в частном секторе по сравнению с работниками госпредприятий.

Последствия экономического курса кабинета Л. Кучмы:
1. Приватизация государственных предприятий сама по себе не могла сразу покончить с ценовым произволом производителя-монополиста на внутреннем рынке. Ограничить его ценовые аппетиты могли конкуренты, для возникновения которых необходимо было время.
2. В условиях обнищания массового покупателя производители всё более ориентировались на удовлетворение потребностей тонкого платёжеспособного слоя зажиточного населения.
3. Это вызывало сворачивание производства товаров массового потребления, закрытие предприятий, рост безработицы.
4. Отсутствие массового покупателя губило внутренний рынок, ограничивало сферы приложения отечественного капитала, стимулировало его отток за границу.
5. Растущие безработица и социальная незащищённость вызвали рост волны эмиграции в первую очередь квалифицированных кадров интеллигенции, рабочих, молодёжи.
6. Это лишало страну трудовых ресурсов, на возобновление которых в будущем потребуется не один десяток лет и огромные капиталовложения в национальное просвещение.
7. Чтобы не вызвать социального взрыва, правительство вскоре вынужденно было отказаться от замораживания заработной платы.
8. Вслед за новыми витками инфляции, по мере роста цен, власть опять стала повышать зарплаты, пенсии, стипендии, но такими темпами и в таких объёмах, которые по-прежнему не позволяли им догнать цены.
9. В декабре 1992 правительство постановило перерегистрировать малые предприятия. Одновременно проверялась их хозяйственная деятельность. Это была попытка ограничить вред, приносимый коммерческими сателлитами государственных предприятий, через которые разворовывался бюджет. Ряд руководителей малых предприятий, особенно занятых выкачиванием за рубеж дефицитной в Украине нефти, принадлежащей государству, были привлечены к уголовной ответственности. Однако акция имела скорее символический характер, так как, во-первых, не затронула представителей днепропетровского капитала, а во-вторых, спекуляция нефтью приносила такие барыши, что нефтедельцы, в большинстве своём, сумели откупиться и доказать свою невиновность если не в ходе следствия, то на суде.

Экономические реформы кабинета Л. Кучмы объективно:
• сужали сферу административного регулирования экономики. По данным зарубежных экспертов за восемь месяцев деятельности правительства Л. Кучмы (с октября 1992 по июнь 1993) индекс общей либерализации экономики вырос с 20% до 65%. Соответственно с 80% до 35% упал индекс административного регулирования экономики.
• Стали налаживаться рыночные отношения со странами бывшего СССР.
• Уменьшились темпы падения производства.
• Заторможена инфляция.
• Незначительно выросла покупная способность населения.
• На горизонте замаячил призрак экономической стабилизации.

Оппозиция правительственному курсу.

Рыночная трансформация экономики испугала “красную” парламентскую оппозицию. Таяние айсберга государственной собственности грозило паразитической номенклатуре безработицей и нищетой. Поэтому “красные” депутаты вступили в союз с представителями региональных элит, обеспокоенных чрезмерным усилением позиций днепропетровского землячества.

Последние не имели ничего против рыночной направленности реформ. Но им не нравилось, что всё больше лакомых кусков государственной собственности проплывает мимо них – в карманы земляков премьера, пользующихся исключительными льготами в налогообложении, в таможенном контроле и т.д. Чтобы положить конец такой несправедливости, региональные лидеры скомандовали своим представителям в парламенте объединиться с левой оппозицией и отправить в отставку правительство Л. Кучмы.

Инструментом давления на кабинет министров стали организованные в июне 1993 года администрациями шахт Донбасса, в союзе с областными и городскими властями, забастовки шахтёров. Бастующие требовали:
1. Увеличения зарплаты.
2. Проведения референдума о недоверии Верховному Совету и Президенту, местным Советам.
3. Вступления в экономический союз СНГ.

Шахтёров поддержали труженики предприятий Донбасса и других областей Украины: железнодорожники Кременчуга, Николаева, Полтавы, трудящиеся Львовщины. Забастовщики добились повышения зарплаты. Чтобы выплатить её из пустой казны, правительство, не умея собрать налоги, включило печатный станок, выплеснувший на рынок новую массу необеспеченных товаром бумажных денег. Инфляция рванула вверх. За ней подпрыгнули цены. Шахтёры остались нищими. Зато с их помощью лишились сырья, а значит и доходов зависящие от добычи угля смежные отрасли хозяйства. И без того хлипкое хозяйство страны получило ещё один удар ниже пояса. В выигрыше оказались лишь те общественные силы, которые хотели с помощью забастовок подорвать авторитет правительства.

Кабинет Л. Кучмы получает неожиданный и сокрушительный удар сверху – от президента, издавшего Указ об открытии безлимитной (бери, сколько хочешь!) кредитной линии