ДОКУМЕНТЫ

I. Предвоенная травля на русскихъ Галичанъ.

1. Списки политически-неблагонадежныхъ.

Еще задолго до мipoвoй войны австрiйскими старостами велись списки "неблагонадежныхъ въ политическомъ oтнoшeнiи" лицъ. Разумеется, такими „политически неблагонадежными" лицами были исключительно приверженцы русской идеи.

Приводимъ для образца въ оригиналЪ одинъ изъ такихъ списковъ - (См. слЪд. стр.). Въ ниже приведенномъ документЪ вотъ что знаменательно: въ графЪ 8 — "БолЪе подробныя свЪдЪнiя о неблагонадежности или подозрительности" — жандармы отмечали "преступленiя" нашихъ людей. Такими „преступленiями" были:

"Ъздитъ въ Россiю", "агитаторъ и приклонникъ кандидатуры Маркова въ парламентъ", „председатель руссофильской партiи", "председатель Русской Дружины" или просто „руссофилъ". Это тЪ проступки, которые влекли за собою резолюцiи старостъ въ родЪ тЪхъ, какiя мы находимъ въ нижеприведенномъ документЪ въ графЪ 9: „Заключенiе, какъ съ нимъ (т. е. съ лицомъ, попавшимъ, благодаря этимъ страшнымъ уликамъ, на чорную доску) поступить въ случаЪ алярма (тревоги) или мобилизацiи". И жандармы относительно каждаго такого лица выводили свои заключенiя: "Зорко слЪдить, въ случаЪ чего — арестовать", „выслать въ глубь страны" и т. д.

Дальше мы наталкиваемся здЪсь на одинъ очень любопытный фактъ. Въ графЪ 10 приведеннаго документа относительно Ивана Сороки, войта изъ РЪпнева, читаемъ, что онъ „ревностный руссофилъ" и потому за нимъ слЪдуетъ "зорко слЪдить, въ случаЪ чего — арестовать", а въ рубрикЪ „ПримЪчанiй" онъ отмЪченъ, какъ "волостной старшина (войтъ) въ служебномъ отношенiи безупречный, исправный и т.д." То же объ ИванЪ МысковЪ, волостномъ писарЪ въ РЪпневЪ. Въ спискахъ онъ значится, какъ „главный двигатель руссофильской пропаганды", что такъ-же, какь въ отношенiи войта, вызываетъ необходимость зоркой за нимъ слЪжки и въ случаЪ необходимости ареста, несмотря на то, что въ рубрикЪ „ПримЪчанiй" жандармерiя отмЪчаетъ, что "какъ волостной писарь, онъ исправный и безупречный".

Следовательно, служи вЪрно своимъ палачамъ, будь ихъ рабомъ, они тебя за это похвалятъ, признаютъ твою служебную полезность и незамЪнимость, но то, что ты "руссофилъ", ставитъ ни во что всЪ твои общественныя заслуги и уже эаблаговременно, когда еще ста-роста сердечно треплетъ тебя по плечу, какъ "porzadnego wojta", или когда заглядываетъ къ тебЪ по обязанностямъ жандармъ и ты принимаешь его, какъ своего доброжелателя, обрекаетъ тебя на тюрьму и висЪлицу.