Декабрь 1914.

1 — 2 декабря. — Около 130 человЪкъ, наши „украинцы" и

поляки, выпущенные на свободу, выЪхали уже не сопровождаемые конвоемъ, въ Грацъ. Передъ тЪмъ лагерныя власти отобрали у нихъ данные имъ казенные предметы, какъ „менажки", одЪяла и пр.

Изъ нихъ 10 человЪкъ, за неимЪніемъ путевого документа, вернулись. Нашъ баракъ получилъ незначительный транспортъ соломы. ВыЪхавшіе въ Грацъ были: Подлускій Владиміръ изъ Перемышля, Посадскій Левъ, о. Крушельницкій, о. Левицкій Августъ и Владиміръ, оо. Охримовичъ, Гродзицкій изъ ЗарЪча, юристъ Ладыка, Шухевичъ Юліанъ, начальникъ почтоваго отдЪленія въ Ценжковицахъ, Ганкевичъ, завЪдывающій высшимъ начальнымъ училищемъ, д-ръ Назарукъ, редакторъ „Громадского Голоса," Чижъ, преподаватель учительской семинаріи, Мыдлякъ, почтовый чиновникъ, и др.

3 дек. — Императорскій день. Собираемъ деньги на Красный Крестъ. Я собралъ въ нашемъ баракЪ почти 6 кронъ. Поляки устраиваютъ иллюминацію и украшаютъ свой баракъ флагами. Каждый изъ нихъ имЪетъ въ петличкЪ ленточки цвЪтовъ флаговъ австрійскаго и польскаго.

ОбЪдню совершаетъ соборнЪ съ другими священниками, старшій изъ нихъ о. Дольницкій. Многочисленный хоръ поетъ великолЪпно и приводитъ въ восторгъ присутствующихъ австрійскаго офицера и его солдатъ. Во время пЪнія австрійскаго гимна „Боже буди покровитель" одинъ изъ солдатъ держалъ въ зубахъ папироску. На обЪдню пришли преимущественно люди изъ нашего барака, даже старики. Престолъ украсилъ зеленью Данилюкъ.

Сегодня выпустили на свободу 8 человЪкъ, a изъ нашего барака: Галаха и Бабяка. Вечеромъ упалъ почти лондонскій туманъ, такъ что въ нЪсколькихъ шагахъ ничего не видно. Разсматриваю всеобщую исторію. Врачъ д-ръ Могильницкій констатируетъ у Телищака изъ Криницы воспаленіе легкихъ, a y Жолкевича воспаленіе почекъ.

4 дек. — День довольно теплый. БЪлградъ занятъ, почему въ ГрацЪ ночью на воскресенье открыли побЪдно торжествующую пальбу.

Занятія людей въ баракЪ изо дня въ день почти тЪ же: послЪ завтрака идетъ ловля вшей, сначала осматриваютъ бЪлье, потомъ и платье. Вшей масса. ПослЪ этого курятъ или дЪлаютъ папиросы на продажу, затЪмъ ходятъ изъ барака въ баракъ навЪстить своихъ знакомыхъ, собираются кучками и или бесЪдуютъ кой о чемъ, или поютъ, или же играютъ въ разныя игры.

Дорошъ уЪзжаетъ въ Грацъ. Падаетъ силъный дождь. О. Оришкевичъ устроилъ надъ своимъ логовищемъ навЪсъ изъ соломы для охраны отъ дождя. О. Копыстянскій держитъ надъ головой зонтикъ, ибо протекаетъ черезъ крышу. Это дало мнЪ возможность обратить вниманіе д-ра на неисправность крыши и просить его о представленіи властямъ рапорта о необходимости починки крыши.

Гимназисты составили группу съ дЪвушками и поютъ. По

иниціативЪ о. B. Курилло въ нашемъ баракЪ впервые совершается вечерня, во время которой многіе плачутъ. Онъ приказалъ сшить епитрахиль изъ сЪраго полотна, на оборотной сторонЪ которой всЪ бывшіе въ лагерЪ священники положили свои подписи въ память талергофскаго плЪна.

5 дек. — Введеніе ьъ храмъ Пресв. Богородицы. Съ разрЪшенія властей о. Гнатышакъ Ъдетъ въ Грацъ на операцію. СлЪдственныя власти допрашиваютъ Будзиновскаго и многихъ другихъ. Макаръ, комендантъ, утверждаетъ, что (старики) 60-лЪтніе „украинцы" должны получать лучшій столъ. Впервые пенсіонеры получаютъ эмеритуру. Вечеромъ въ нашемъ баракЪ молодежь поетъ „коляды".

По приказу властей составляемъ списокъ столяровъ, вЪроятно заставятъ ихъ что-то строить.

6 дек. — Утромъ исторія съ Морисомъ из-за ушата.

Постовой солдатъ выстрЪлилъ въ одного человЪка, намЪревающагося перейти за рЪшетку, однако пуля попала не въ этого человЪка, a въ другого, который въ тотъ моментъ молился въ баракЪ № 15. Сейчасъ прибылъ д-ръ Могильницкій и 2 лейтенанта, велЪли взять раненаго въ лазаретъ, гдЪ спустя 2 часа раненый скончался. Его похоронили въ 6 ч. послЪ обЪда.

Изъ нашего барака высланъ былъ на похороны, какъ представитель, Гоцкій. Умершій былъ русскимь душою.

Власти открываютъ госпиталь. Изъ нашего барака врачъ переводитъ въ госпиталь Зуба и Петришака Антона изъ Криницы, такъ какъ у одного было гнойное a y другого обыкновенное воспаленіе легкихъ, полученное ими вслЪдствіе нестерпимой стужи, господствующей изъ-за недостатка топлива въ нашемъ баракЪ.

Вечерня, на которой присуствуютъ многіе изъ другихъ бараковъ. Въ баракЪ Nr. 2 столяры дЪлаютъ нары (причи) изъ досокъ.

Кулинарное искусство въ нашемъ баракЪ разстраивается, теперь все время царитъ зловоніе отъ пригорЪвшихъ съЪстныхъ припасовъ.

Многіе съ вымытыми, но мокрыми носовыми платками стоятъ или сидятъ у печки и сушатъ ихъ, a потомъ пряча въ карманъ сухой носовой платокъ, возвращаются къ своему ложу. НЪкоторые мастерятъ чемоданчики изъ дерева, получаемаго и покупаемаго за рЪшеткой. Лемко Барна разсказываетъ товарищамъ исторію пріобрЪтенія накидки и сапогъ, многіе осматриваютъ съ нескрываемой завистью эти вещи и разсуждаютъ, что изъ этого плаща можно было бы сдЪлать.

7 дек., воскресенье.— Постовые шатра сдЪлали изъ снЪга чорта къ великой радости дЪтей, которую однако одинъ изъ нихъ омрачилъ словами: „это русскій батюшка, цЪлуйте его".

Сегодня выпускаютъ „патріарха лагеря" о. Дольницкаго. Я подхожу къ рЪшеткЪ, возлЪ которой собралась значительная толпа интернированныхъ, и вижу, за рЪшеткой стоитъ въ черномъ лЪтнемъ пальто и черной поярковой

шляпЪ почтенный старикъ съ 2 котомками въ рукахъ, привЪтливо прощающійся съ провожающими его людьми. Это и есть о. Дольницкій, душа лагеря, поддерживающій въ насъ бодрость духа.

Онъ стоитъ въ снЪгу и печально глядитъ на своихъ и обводитъ глазами весь лагерь, гдЪ пробылъ нЪсколько тяжелыхъ мЪсяцевъ. Ноги у старика подкашиваются, видя это, выносимъ скамейку, на которую старикъ садится и тихо бесЪдуетъ съ Коломыйцемъ, но и этотъ отдыхъ его недологъ: появляются офицеры и велятъ ему идти. Тогда онъ робко поднимается, снимаетъ шляпу и прощается со всЪми, благославляя ихъ словами: Слава Іисусу Христу.—Слава во вЪки — отвЪчаетъ толпа — счастливый путь, дядя, будь здоровъ, до свиданія!—Тысяча шляпъ поднимается въ воздухъ.

Уборка снЪга.

Конвойный солдатъ ведетъ о. Дольницкаго на станцію. Они съ нимъ вышли уже на дорогу. Мы всЪ смотримъ имъ вслЪдъ и видимъ, что солдатъ, замЪтивъ утомленіе о. Дольницкаго, взялъ у него одну изъ котомокъ. Тогда о. Дольницкій еще разъ оборачивается и издали креститъ рукой всЪхъ.

Печально смотримъ въ сторону ушедшихъ и каждый въ душЪ винитъ власти, что не подвезли его на станцію лошадьми. Долго стоимъ и смотримъ за удаляющимися отъ насъ, пока густой туманъ не скрылъ ихъ отъ нашего взора, Съ поникшей головой расходимся, ибо ушла отъ насъ душа лагеря.

8 дек. — Въ 9 ч. утра уЪзжаетъ 11 человЪкъ, a въ 11 часовъ 17 человЪкъ въ Грацъ. Изъ нашего барака Мужинецъ и Сколевый. День солнечный и ясный.

9 дек. — Удалось мнЪ получить отъ властей 50 рубахъ, 18 одЪялъ и 35 онучей для нуждающихся въ нашемъ баракЪ. Я покупаю лампу за 4 кроны. Эта первая лампа въ лагерЪ вызвала восторгъ въ нашемъ баракЪ, ибо даетъ возможность читать и писатъ даже ночью.

10 дек. - Получаю изъ магазина для нашего барака 50 паръ онучей и 30 одЪялъ датскихъ, которые набиты вмЪсто ваты тоненькими обрЪзками бумаги, но толщина одЪялъ незначительна. И такія одЪяла произвели радость, ибо многіе спали въ томъ, въ чемъ ходили.

Передъ обЪдомъ уЪзжаетъ въ Грацъ на свой счетъ транспортъ изъ 56 человЪкъ.

Въ 4 часа пополудни скончался въ госпиталЪ св. о. Сприссъ. Немедля отправляюсь въ госпиталь, гдЪ застаю священниковъ, отправляющихъ панихиду по покойномъ. Власти лагеря впервые выдаютъ депозиты людямъ 5-го барака.

11 дек. — Похороны о. Сприсса и 2 другихъ умершихъ. Польскій ксендзъ Замойскій тоже присутствуетъ на похоронахъ. Хоръ, регентомъ котораго является Смолинскій, поетъ соотвЪтственныя русскія пЪсни и одну польскую похоронную пЪснь „Въ могилЪ темной". Гоцкій — завсегдатай всЪхъ похоронъ. Грязь ужасная. О. Сприссъ похороненъ подъ соснами.

Власти берутъ 4 сотни интернированныхъ на земляныя работы, платя имъ по 20 геллеровъ въ сутки. У комендантовъ бараковъ съ ними больше хлопотъ, ибо приходится спеціально для нихъ держать ушаты съ Ъдой.

По приказанію властей дЪлаемъ списокъ больныхъ и калЪкъ и стариковъ, для осмотра и — допроса.

12 дек. — Ужасная грязь на площади и между бараками. СлЪдственныя власти допрашиваютъ Гоцкаго, Гладія и другихъ.

Казенный врачъ далъ распоряженіе комендантамъ бараковъ приводить больныхъ, въ госпиталь съ книгой больныхъ, которую я получиль отъ Гельмана.

ПослЪ вечерни священники играютъ въ „тарока" a молодежь поетъ сначала коляды, a потомъ и свЪтскія пЪсни. О. Дикій и Гривна присматриваются играющимъ и вставляютъ свои замЪчанія знатоковъ. Н. Копыстянскій пишетъ прошеніе властямъ, о. Мохнацкій Влад. бесЪдуетъ со своими прихожанами. Многіе варятъ чай. Морисъ при печкЪ вЪчно занимается мойкой бЪлья. Печка хорошо грЪетъ, ибо трубочистъ привелъ ее въ порядокъ. Кузминскій, обыватель г. Дор., каменьщикъ, разсказываетъ встрЪчному и поперечному, какъ его допрашивалъ аудиторъ (военный судья), и какъ онъ удостоился чести быть позваннымъ первымъ къ судъЪ, въ присутствіи какого-то коменданта барака. Крестьяне слушаютъ его съ любопытствомъ и съ почтеньемъ. ПослЪ этого поетъ пискливымъ старческимъ голосомъ: „Миръ вамъ, братья, всЪмъ приносимъ", a потомъ разсказываетъ крестьянамъ сказки. Онъ - сЪдой старикъ, худощавый, одЪтый въ заплатанное разноцвЪтными

кусочками платье, съ самодЪльнымъ колпакомъ изъ разноцвЪтнаго одЪяла. Онъ производитъ впечатлЪніе какого-то восточнаго „мага".

Наши трубочисты чистятъ всЪ печки въ лагерЪ.

На канунЪ св. Андрея по обыкновенію гадали.

13. дек. — День св. Андрея Первозваннаго. ОбЪдня.

Главный комендантъ лагеря приказалъ черезъ комендантовъ бараковъ всЪмъ священникамъ явиться къ нему. Когда у него собралось нЪсколько сотъ священниковъ, онъ обратился къ нимъ съ требованіемъ повліять на крестьянъ, дабы они работали и въ праздники, мотивируя это тЪмъ, что военное время не признаетъ никакихъ праздниковъ. Священники, выслушавъ его требованіе, разошлись, понуря головы и рЪшивъ не говорить объ этомъ крестьянамъ.

Видно, какъ работники, несмотря на праздникъ, копаютъ на площади въ ужасной грязи. Въ баракЪ собираемъ деньги для уплаты трубочистамъ и на расходы по канцеляріи.

14. дек. — Орскій, д-ръ Масцюхъ, Клецко и Бутринскій должны выйти изъ лагеря въ Грацъ. Въ лагерЪ подъ управленіемъ офицера сапернаго баталіона производятся дороги между бараковъ; волами навозятъ камни и песокъ, a по бокамъ дороги дЪлаютъ рвы для стока воды. Строятъ при этомъ новые бараки и приготовляютъ предварительныя работы для проведенія сЪтей электрическаго освЪщенія.

Власти выдаютъ депозиты людямъ и разрЪшаютъ совершать покупки одежды въ ГрацЪ черезъ агентовъ.

15 дек. — Продолжаютъ работу около дороги. Сносятъ ограду у бараковъ. Грязь ужасная.

Составляю списокъ обитателей нашего барака. Священникамъ впервые выплачиваютъ жалованіе. Кузминскій, „обыватель и каменьщикъ", заболЪлъ.

Вечеромъ выхожу на площадь покурить и вижу Гоцкаго, держащаго въ одной рукЪ стаканъ чаю, a въ другой папиросу, одновременно и куритъ и пьетъ чай.

За бараками проводятъ дорогу. Съ цЪлью утрамбованія дороги саперный офицеръ, съ помощью сотни человЪкъ и трехъ паръ воловъ, доставилъ тяжелый трамбовочный валъ, который эти люди съ трудомъ вытащили изъ грязи. ВозлЪ кантины проводятъ водопроводы. Гурра назначается комендантомъ отдЪленія барака. Собираю на память подписи всЪхъ живущихъ въ баракЪ.

16 дек. — День теплый. Въ 2 ч. пополудни выходитъ изъ лагеря транспортъ интернированныхъ въ Грацъ, среди нихъ: Петръ Яворскій — старикъ, который сначала не хотЪлъ ни за что Ъхать, но послЪ раздумалъ, собралъ вещи, распрощался со всЪми и уЪхалъ.

Въ моемъ баракЪ 212 человЪкъ, изъ которыхъ много больныхъ, такъ что ежедневно веду по нЪсколько человЪкъ въ лазаретъ. Вшей такъ много, что не успЪваемъ ихъ уничтожать, солома пропитана и ими и грязью.

Барна и Демчакъ, крестьяне — лемки, у которыхъ бороды значительно отросли, брЪютъ другъ друга обыкновеннымъ перочиннымъ ножикомъ и даже обЪщаютъ даромъ обрить старика Базара, обросшаго на подобіе первобытнаго человЪка. Базаръ лежитъ скорченный на горсточкЪ грязной соломы и, опираясь на руку, недовЪрчиво глядитъ на нихъ. Одинъ дьякъ, и вмЪстЪ съ тЪмъ, народный учитель, подходить ко мнЪ съ таинственнымъ видомъ и полушепотомъ предлагаетъ мнЪ пойти въ одинъ изъ бараковь на рюмку „сливянки", которую тому бараку удалось раздобыть.

Впервые удалось мнЪ купить чернилъ и перьевъ; до сихъ поръ я писалъ письма только карандашомъ.

Одинъ изъ священниковъ, съ дьяками и крестьянами, поетъ коляды, вторитъ имъ одинъ народный учитель и, видно, отдался этому пЪнію всей душой. Вдругъ пересталъ пЪть и заплакалъ, крестьяне поснимали шляпы и дальше поютъ. У другихъ также появились на глазахъ слезы. Приготовляющіе супъ сидятъ, понуривъ головы. Старики же, лежа на соломЪ, разговариваютъ со своими сосЪдями. Одинъ желЪзнодорожный чиновникъ ложится спать съ видомъ оскорбленнаго человЪка, ибо Балабанъ сказалъ ему, что у него борода такая, какъ у „москаля".

17 дек. — Морозъ сковалъ грязь. До обЪда уЪзжаютъ вь Граць; д-ръ Масцюхъ Вас., д-рь Николай Ив. Антоневичъ, Орскій Влад., Сав. Вудзиновскій, Феофилъ Хомицкій и другіе, числомъ 26 человЪкъ. Они прощаются съ нами сердечно, a мы сопрождаемъ ихъ до ограды.

Въ 1-омъ баракЪ заведено электрическое освЪщеніе. Нашъ баракъ солдаты покрываютъ извнЪ папкой. НЪкоторые изъ насъ пріобрЪтаютъ тайкомъ отъ солдатъ обрЪзки папки съ цЪлью подложить ихъ подъ солому, чтобы вода не пропитывала соломы.

Сегодня съ почты прибыло значительное количество посылокъ изъ Галичины съ съЪстными припасами для интернированныхъ.

Я получилъ отъ одного изъ интернированныхъ нашего барака нЪсколько яблокъ. Впервые послЪ долгомЪсячнаго заключенія я, вмЪстЪ со своимъ отцомъ, Ълъ яблоки и восхищался ихъ вкусомъ. У о. Еднакаго есть здЪсь одинъ изъ прихожанъ по фамиліи Гаврилюкъ, который ради того, чтобы быть близко своего батюшки, услуживаетъ ему безвозмездно, Это человЪкъ добрый, съ голубыми глазами, весьма преданный своему священнику. Онъ моетъ его бЪлье, чиститъ платье, готовитъ чай и всякую Ъду, стаканы моетъ, потирая пепломъ, сполоскивая водой, и вытирая рукавомъ своей дыравой свитки.

18 дек. — Канунъ св. Николая Чудотворца. Угнетенное настроеніе, ибо праздникъ приходится справлять далеко отъ родныхъ.

Въ лазаретъ, въ виду множества больныхъ, прибыли два новыхъ медика и одна сестра милосердія. День почти холодный.

Макаръ, посредникъ между нами и властями лагера, составляетъ списокъ крестьянъ, вызываемыхъ къ допросу. Податной чиновникъ, живущій въ нашемъ баракЪ, разсказываетъ мнЪ, на какихъ основаніяхъ Макаръ составляетъ списокъ допрашиваемыхъ Съ Гоцкимъ назначенъ Борухъ комендантомъ I отдЪленія. Власти приказываютъ провести въ нашемъ баракЪ электрическое освЪщеніе.

Землянки рабочихъ дружинъ.

Уже нЪсколько дней Базаръ боленъ и лежитъ на соломЪ, держа ноги въ мЪшкЪ съ соломой. За котелкомъ съ Ъдой протягиваетъ свою тощую руку и съ жадностью принимается за Ъду. Порой ведетъ бесЪду со своимъ сосЪдомъ Куриловымъ о своей сторонушкЪ. О. Хилякъ Дм. ведетъ уроки съ 2 гимназистами въ темномъ углу ба рака. ПослЪ науки играютъ въ „торока" съ Гривной и о. Макаромъ Гр. ДЪвушки и гимназисты колядуютъ „Богъ предвЪчный", a затЪмъ затягиваютъ лемковскія пЪсни. Костовецкій поетъ что-то другое, кажется „Bog sie rodzi", a Котельницкій вторитъ ему. О. Отто старательно поправляетъ свое ложе, чтобы солома не оказась слишком жесткой и одЪяло его хорошо прикрывала. Жолкевичъ молится, со сложенными на груди руками и устремивъ взоръ въ электрическую лампу. У печки собралась группа особенно продрогшихъ людей. Морисъ, по обыкновенію, кипятитъ воду на чай, жаритъ картошку и болтаетъ безостановочно со всЪми. Тутъ же о. Игнатій Мохнацкій уже, можетъ быть, съ полчаса силится продЪть нитку въ иголку, но напрасно: то нитка влЪво, a иголка вправо, то на оборотъ, Видя эти безплодныя попытки, Куриловъ подходитъ къ нему

съ помощью и наконецъ дЪло налаживается. Любезно благодаря за содЪйствіе, о. Мохнацкій, съ торжествующимъ видомъ, принимается за шитье.

20 дек., воскресенье. — Борухъ, какъ комендантъ отдЪленія, хозяйничаетъ съ выдающейся энергіей.

Прибылъ новый транспортъ интернированныхъ. Въ нашемъ баракЪ помЪстили 3 „украинцевъ" и одного нЪмца.

Юстинъ Воргачъ, солтысъ изъ Флоринки (лемко), обращается съ просъбой къ Базару дать ему нЪсколько небольшихъ гвоздей (цвяковъ), которые по его мнЪнію должны бы быть у Базара. Больной Базаръ, недовольный тЪмъ, что кто-то нарушаетъ его покой, въ сердцахъ бросаетъ фразу: „чтобъ зубы твои стали цвяками!" послЪ чего всовываетъ ноги въ мЪшокъ съ соломой и, ложась на спину закрываетъ глаза, но все таки поочередно открываетъ то одинъ, то другой глазъ, слЪдя за движеніями Воргача, какъ бы опасаясь непріязненныхъ съ его стороны дЪйствій. УвидЪвъ же, что Воргачъ надЪваетъ свой кожухъ и выходитъ на дворъ, чтобы покурить, говоритъ: „вотъ, смотрите, Воргачъ не даетъ мнЪ покоя, докучаетъ, хорошо что уже ушелъ".

Приходятъ 2 юриста и разсказываютъ о новомъ военномъ законЪ. Еврей Мандель, кучерявый, по обыкновенію, читаетъ книгу, лежа на соломЪ. Гоцкій, въ самодЪльной фескЪ на головЪ, со стаканомъ чаю въ одной и папироской въ другой рукЪ, ведетъ диспутъ съ однимъ священникомъ, о. Дикій, прислушиваясь этому диспуту, гладитъ изрЪдка свою жиденькую бородку и, кивая головой, приговариваетъ, „ну такъ, ну такъ", и частенько вздыхаетъ. ЗатЪмъ Гоцкій надЪваетъ длинную овечью шубу и самодЪльные сапоги. Калоши изъ соломы, съ деревянными подошвами, и, въ той же фезкЪ, держа стаканъ чаю въ одной, a папиросу въ другой рукЪ, отправляется медленнымъ шагомъ на дворъ гулять, стуча деревянными подошвами своихъ самодЪльныхъ калошъ. Тутъ онъ поочередно подходитъ то къ одному то къ другому изъ своихъ знакомыхъ, a въ лагерЪ почти всЪ знакомы между собой, угощаетъ каждаго папироской и жадно распрашиваетъ про новости. Собравъ ихъ такимъ образомъ, утомленнымъ возвращается въ баракъ и съ видимымъ наслажденіемъ передаетъ ихъ намъ. ОдЪтый въ теплое плотно прилегающее пальто, о. Гр. Макаръ лежитъ на соломЪ, накрывъ голову каракулевой шапкою и все думаетъ, видно, не веселую думу, но неожиданно для стоящаго возлЪ него сосЪда студента университета, обрашается къ нему со словами: „а ты отправилъ на почту открытку къ женЪ?" и получивъ утвердительный отвЪтъ отворачивается и засыпаетъ.

21 дек. - Впервые появились въ баракЪ 2 электрическія лампы. Стало въ немъ свЪтло. Эта новость привела живущихъ въ баракЪ въ восторгъ. Священники тот-часъ же встали и начали служить вечерню. Врачи производятъ прививки противотифозной

сыворотки. ПослЪ этого одинъ изъ живущихъ въ баракЪ устраиваетъ концертъ. Сначала поетъ изъ оперы „Страшный Дворъ", a потомъ мелочи. Составленъ списокъ пЪсней, распЪваемыхъ во всемъ талергофскомъ лагерЪ.

22 дек. — Простудился гдЪ-то, ибо сапоги мои протекаютъ, a починить ихъ негдЪ. Лежу, какъ и многіе другіе, на соломЪ, въ горячкЪ. Многіе изъ насъ больныхъ находятся даже въ бреду. ЛЪкарствъ нЪтъ, a врача видимъ только yтромъ и то не больше 15-ти минутъ, его замЪняютъ студенты-медики I, II и III курсовъ, принося лекарство одного типа и пичкая имъ всЪхъ больныхъ безъ разбора, не принимая во вниманіе характера болЪзни хвораго. И такъ больной глазами получаетъ въ одинъ день аспиринъ, a въ другой каломель, а въ третій еще какое-тo лекарство.

Солдаты, видя, что въ баракЪ всЪ больны, не берутъ никого на работу. Живущимъ сначала въ шести первыхъ баракахъ прививаютъ противо-тифозную сыворотку, a затЪмъ во всЪхъ прочихъ баракахъ.

Зимой передъ баракомъ.

Вечеромъ выпалъ снЪгъ. Борухъ заступаетъ комендантовъ барака, ибо оба они больны.

Власти, замЪтивъ усиливающуюся смертность у интернированныхъ, разрЪшаютъ одному изъ купцовъ Граца продавать интернированнымъ сахаръ, чай и пр. съЪстные продукты.

23 дек. — Лежу и читаю фельетонъ Т. Герцля, ибо, не имЪя сапогъ, не могу ходить. Грязь смЪшалась со снЪгомъ. Изъ Граца прибываетъ братъ Вл. Бачинскаго

и черезъ рЪшетку здоровается съ нимъ и передаетъ ему вещи и письма. Въ нашъ баракъ переводятъ власти изъ Граца 4 людей и налагаютъ на нашъ баракъ 15-дневной карантинъ.

Ухъ, какъ грустно и тяжело жить въ баракЪ!

24 дек. — День теплый. Получаю починенные сапоги, за что уплатилъ 4 кроны, и гуляю по площади. Впервые получаемъ капусту и фасоль, къ которой примЪшано что-то похожее на мясо.

Получаемъ свЪжую солому, что даетъ возможностъ выбросить гнилую солому и на ея мЪсто положить свЪжую, но не всЪмъ это удается, ибо соломы немного. Барачный сапожникъ изъ интернированныхъ только сегодня получилъ кожу и тотчасъ же принялся за починку сапогъ интернированныхъ. Цыруль и Осьмянъ дЪлаютъ деревянные чемоданчики. Подсаднюкъ дълаетъ небольшіе деревянные кресты съ надписью: „на память изъ Талергофа". Лемки изъ села Лосье играютъ въ карты, a другіе, лежа на соломЪ, бесЪдуютъ между собою. Базаръ произвелъ сенсацію, ибо постригся и побрился, т. е, снялъ свою густую и длинную бороду, послЪ чего разсЪлся на соломЪ, на мЪшкЪ, и шьетъ. Въ баракЪ продаютъ казенный хлЪбъ по весьма дешевой цЪнЪ, по 20 геллеровъ за булку, ибо деньги нужны на лекарства, кожу и прочее.

Фута и Кузьминскій, сидя возлЪ печки, ведутъ бесЪду о чемъ-то въ задушевномъ тонЪ. Бандровскій вновь пишетъ, уже красками, картины изъ талергофской жизни. Евусякъ, чумакъ занимающійся извозомъ дегтя (мазяръ) изъ Лосья, жуя хлЪбъ, въ лежачемъ положеніи, иронически моргаетъ на присутствующихъ.

Интернированные разговариваютъ между собой о событіяхъ войны почти полушопотомъ. Вдругъ приходитъ кто-то и спрашиваетъ у одного изъ разговаривающихъ, не узналъ ли онъ какихъ-нибудь новостей съ театра военныхъ дЪйствій, Спрошенный, не зная въ лицо пришедшаго, отвЪчаетъ, что ничего не знаетъ. За то другой говоритъ пришедшему, что разскажетъ ему и начинаетъ фантазировать, переплетая свои фантазіи общеизвЪстными дЪйствительными фактами.

25. дек. — СнЪгъ таетъ, грязь невозможная. Въ сортиръ проложена лишь одна доска, по которой можетъ пройти одинъ человЪкъ, такъ что встрЪчаясь съ выходящимъ изъ сортира, или самъ же встрЪчный, должны всегда сойти въ грязь. Куртуазія во всемъ. Г. гуляетъ въ въ лЪтнемъ плащЪ и съ зонтикомъ, единственнымъ въ лагерЪ.

Латинскій праздникъ Рождества Хр. Получаемъ раньше обыкновеннаго завтракъ и что-то сладкое, но неизвЪстно что: чай или кофе, Въ третій разъ выдаютъ интернированнымъ депозиты. — НЪкоторые изъ Восточной Галичины записываютъ лемковскія пЪсни. Многіе изъ досокъ и папки устраиваютъ навЪсы надъ головой, ибо крыша протекаетъ. Одному спящему упало нЪсколько капель воды на лицо, онъ срывается съ мЪста, оглядывается безпокойно вокругъ и

бЪжитъ къ тому мЪсту, гдЪ сухо, ложится и засьшаетъ вновь.

26. дек. — День теплый. Собираемъ 5 кронъ на телеграмму Францу-Іосифу и его 3 министрамъ и даемъ деньги о. Евгенію Хиляку изъ 8-го барака. ВЪроятно эта телеграмма останется гласомъ вопіющаго въ пустынЪ. Во второмъ отдЪленіи офиціально константированъ возвратный тифъ. Это вызываетъ у каждаго изъ насъ опасеніе зараженія, но полагаться остается только на волю Божію и отпорность и выносливость своего организма.

Ночью приходитъ транспортъ интернированныхъ поляковъ изъ Кракова. Когда они узнали, что въ лагерЪ тифъ, то пришли въ ужасъ.

Въ баракЪ выдЪлываютъ изъ дерева сапожные гвоздики для ботинокъ. Многіе изъ больныхъ передаютъ словесное завЪщаніе односельчанамъ на случай своей смерти и даютъ имъ наказъ, какъ распорядиться оставшимся послЪ нихъ добромъ.

27. дек. — Воскресенье. Грязь. День почти теплый. Священники совершаютъ обЪдню, a спустя короткое время, вечерню. Одного интернированнаго, который взялъ тайкомъ у повара 10 картошекъ, лагерныя власти наказали 2-часовымъ „anbinden", при чемъ солдатъ до того сильно затянулъ веревками почти голаго человЪка, что тотъ, несмотря на то, что наши ухаживали за нимъ, прикрыли его своими одЪялами и т. п., не выдержалъ этого наказанія и ночью скончался. Многіе печально смотрятъ на эту жертву, а одинъ гимназистъ силится увЪковЪчить эту картину, зарисовывая ее на полотнЪ. Голодъ и холодъ донимаютъ насъ все острЪй. О. Еднакій говоритъ, что мы Ъдой талергофской не „напханы", а только „наляны" (налиты), ибо поваръ на литръ воды даетъ одну картошку.

Власти свозятъ хлЪбъ, солому, полбу и др. съЪстные припасы лошадьми и волами.

Распространился слухъ, что администрація лагеря намЪрена перевести всЪхъ изъ I. участка въ III., гдЪ господствуетъ тифъ. Опасаясь этого, выбираемъ депугацію къ властямъ, съ просьбой оставить насъ на мЪстахъ. Въ нашемъ баракЪ, по соглашенію съ врачемъ, издано распоряженіе касательно тифа. Врачъ д-ръ Дорикъ прочелъ лекцію о тифЪ и о предохранительныхъ средствахъ. Собираемъ деньги для больныхъ и нищихъ, Я собралъ 5 кронъ 30 геллеровъ и сдалъ ихъ Вл. Венгриновичу. НЪкоторые студенты изучаютъ французскій языкъ. Дьяки поютъ коляды.

28 дек. — Главный комендантъ лагеря приказываетъ комендантамъ бараковъ явиться къ нему съ рапортомъ и говоритъ, что до сихъ поръ насъ власти наказывали плетью, а теперь станутъ прокалывать штыками, ибо вахтеннымъ отдано приказаніе прокалывать штыкомъ всякаго упрямаго или дерзкаго по ихъ мнЪнію интернированнаго. Тоже самое повторяетъ нашъ коммисаръ Тымчакъ.

Въ 2 ч. ночи скончался 67-лЪтній крестьянинъ Афанасій Павловскій изъ Галича. Похоронное шествіе сопровождали оо. В. Курилло,

Вл. Венгринович и еще одинъ священникъ, только до рЪшетки. Дальше запрещено было сопровождать покойника, котораго понесли 4 человЪка изъ нашихъ, сопровождаемые конвойными солдатами, подъ сосны, Наконецъ-то Головка получаетъ кожу и съ усердіемъ принимается за починку сапогъ. Жаркая ссора изъ-за лампы съ наблюдающимъ за ея исправностью. Раздаютъ впервые жалованіе преподавателямъ гимназій. О. Вас. Курилло заказываетъ очки, ибо глаза его ослабЪли вслЪдствіе сырости и др. лагерныхъ причинъ.

29. дек, — Сегодня раннимъ утромъ одинъ изъ больныхъ, почти въ бреду, взялъ котелокъ и пошелъ къ рЪшеткЪ за водой, ворота были открыты. Постовой солдатъ вЪроятно крикнулъ ему „стой" (halt), но онъ, сонный, не слышалъ окрика и шелъ дальше, тогда солдатъ выстрЪлилъ и ранилъ его, при чемъ ранилъ вторымъ выстрЪломъ другого, который побЪжалъ за первымъ, чтобы его вернуть. Раненыхъ тотчасъ же отвели въ лазаретъ. Распространился слухъ, что въ лагерЪ воскресъ мертвецъ.

Это, вЪроятно, былъ больной, который находится въ легкомъ ле-таргическомъ снЪ. Прибывшій медикъ, констатировалъ смерть вЪлЪлъ похоронить его. Мнимаго покойника, положили въ гробъ, въ дЪйствительности въ ящикъ, въ которомъ обыкновенно доставляютъ въ ГаличинЪ яйца, забили крышку и понесли „къ соснамъ"; въ боковыхъ воротахъ рЪшетки одинъ изъ несущихъ покойника спотыкнулся, чЪмъ вызвалъ сострясеніе ящика; почти тотчасъ же, внутри ящика, послышался стукъ, несущіе, въ испугЪ, опустили ящикъ и стали отбивать крышку. Лежащій въ ящикЪ пошевельнулся и даже открылъ глаза, тогда вынули его изъ ящика и повели обратно въ лазаретъ. Постовой же солдатъ донесъ властямъ, что мертвецъ воскресъ.

Весьма возможно, что провЪрка факта смерти производилась медиками небрежно, только для виду. Такой медикъ тыкалъ предполагаемаго мертвеца палкой въ разныя мЪста тЪла и, если тотъ не шевелился, признавалъ его мертвымъ, хотя тотъ могъ находиться въ летаргическомъ снЪ. Что же касается трехдневнаго срока для похоронъ, то его не придерживаются изъ-за эпидеміи тифа. Въ виду этого могло быть и больше такихъ случаевъ, когда мы по приказанію властей хоронили своихъ товарищей въ летаргическомъ снЪ, сами не зная этого. Только случай съ мнимо воскресшимъ открылъ намъ глаза на эту полную ужаса возможность.

Гура и Сулятицкій сушатъ бЪлье у печки. О. Оришневичъ, смотря въ маленькое зеркальце, тщательно расчесываетъ свою бороду. Дьяки и псаломщики ищутъ старательно въ молитвенникЪ тро-пари и кондаки къ ближайшему празднику.

Крыша нашего барака до того покрылась дырами, что вода во время дождя льется струями на наши головы.

Власти приказали намъ составить списки всЪхъ неграмотныхъ

и учителей, не объявивъ цЪли этихъ списковъ.

Заика мальчикъ, Павелъ Мизеракъ, разсказываетъ о домЪ своего прежняго хозяина. ЛЪсникъ Крайнякъ (лемко) сЪдой старикъ, худощавый, съ длиннымй усами и бородой, человЪкъ нрава тихаго, съ болЪзненньшъ видомъ лица, небольшого роста, разговариваетъ со своимъ сосЪдомъ о томъ, какъ теперь проводятъ время зайцы и серны, на ЛемковщинЪ, послЪ этого высказываетъ мнЪніе, что лучше всего живьется на свЪтЪ кошкЪ, ибо она всегда найдетъ мышку, a убить кошку не такъ легко, a онъ врядъ-ли доживетъ до освобожденія изъ плЪна и возвращенія домой, и скорЪй же придется лежать „ подъ соснами". ПослЪ чего поворачивается и засыпаетъ.

Борьба съ "внутреннимъ" врагомъ

30. дек. — День солнечный и въ общемъ хорошій, вечеромъ сильный туманъ. Фельдфебель приказываетъ всЪмъ намъ выйти на площадь и строиться въ ряды, послЪ чего провЪряетъ нашу численность, дабы убЪдиться, не удралъ ли кто изъ насъ, но всЪ оказались на лицо. Изъ „семейнаго барака" переводятъ часть людей въ бараки III участка. Главный комендантъ лагеря издаетъ новыя распоряженія по лагерю и приказываетъ подчиниться имъ съ 1-го января 1915 года. ВслЪдствіе весьма сильнаго тумана никто не выходитъ изъ бараковъ. О. Зацерковный поетъ нЪкоторыя выдержки изъ оперъ „Лоэнгринъ", „Гальки" Монюшки и „Страшнаго Двора"; пріятный тембръ его голоса трогаетъ всЪхъ, даже больные приподымаются и слушаютъ его пЪніе съ видимымъ удовольствіемъ. ПослЪ этого присоединяется къ нему Каз. Червинскій и

поетъ съ нимъ коломыйки и краковяки.

31. дек. — Афера Д., коменданта ІІІ участка, и другихъ интернированныхъ. Говорятъ что онъ еще какъ комендантъ ангара, уже присваивалъ себЪ много вещей, которыя власти присылали для интернированныхъ, билъ сильно послЪднихъ и вообще обходясь съ ними жестоко, старался нажиться на ихъ счетъ. Предпринятая у него ревизія дала уличающіе его доводы. У него нашли много одЪялъ, бЪлья, сапогъ и др. вещей. ВсЪхъ виновныхъ арестовали, посадили въ тюрьму въ ГрацЪ. Это было для насъ маленькимъ нравственнымъ удовлетвореніемъ, ибо впервые лицо, имЪвшее власть надъ жителями ангара, понесло вЪроятно заслуженное наказаніе. (ТочнЪе узнать бы можно изъ уголовныхъ актовъ въ судЪ въ ГрацЪ). Въ баракахъ III участка есть по нЪсколько комнатъ съ печками, тогда какъ у насъ баракъ представляетъ одну длинную комнату съ 2 печками. Недалеко отъ бараковъ III участка стоитъ церковь съ 2 престолами. Если бы не то обстоятельство, что вблизи III участка находится тифозный баракъ, жить въ баракахъ III участка многіе согласились бы, въ виду ихъ большаго удобства. Немного подальше виднЪется арестный баракъ, баня и землянки.

Власти разрЪшаютъ чтеніе польскихъ и нЪмецкихъ газетъ.