Февраль 1915 г.

1. и 2. фев. — Руссинякъ, народный учитель изъ Ганчовой (Горлицкаго уЪзда), умеръ въ госпиталЪ 2-го февраля. Вл. Гоноцкій, Хроновякъ, Осипъ Бачинскій, Старко, двое Мелещаковъ, два Лисы, Середа, Качмаръ, Цыруль и Муранецъ, идутъ въ баню, a оттуда переходятъ въ другой баракъ. Люди изъ 4-ого барака идутъ частью въ землянки, частью въ 6, 8 и 9 бараки, a на ихъ мЪсто приходятъ другіе. Комендантъ лагеря, полковникъ, получивъ чинъ генерала, вышелъ въ отставку. Мы свободно вздохнули, ибо надЪемся, что ужъ хуже не будетъ. Вчера капитанъ, произведенный въ маіоры, призвалъ всЪхъ комендантовъ бараковъ и обнадежилъ насъ, что къ 1-му марта мы всЪ будемъ дома, по скольку — не будемъ болЪть, или же не умремъ. Утромъ и вечеромъ сильная стужа и густой туманъ.

ВслЪдствіе недостатка движенія у большинства наступили такіе запоры, что только значительныя дозы каломели или глауберовой соли могутъ очистить желудокъ.

Въ баракЪ дЪлаютъ изъ дерева рамки для картинъ, чемоданчики и подошвы для сапогъ специфически Талергофскаго типа. Другіе пробавляютъ ничего не стоющее время игрой въ карты, многократнымъ чтеніемъ одной и той же книги, пЪніемъ, бесЪдами, гуляньемъ и т. п. занятьями.

Перегинецъ, съ иглой въ рукахъ, ведетъ упорную борьбу съ постоянно распадающимися по швамъ брюками.

Богданъ Кмицикевичъ сшиваетъ тетрадку для неизвЪстной пока цЪли. Софроній Криницкій, закуривъ въ баракЪ люльку, оглядывается боязно по сторонамъ, не видитъ ли его кто-нибудь изъ представителей власти. Въ баракахъ снова курить запрещено. Ж. со сосредоточеннымъ видомъ молится. Базаръ и Трушъ неподвижно лежатъ на соломЪ. Освобожденные съ нетерпЪніемъ ожидаютъ минуты, когда ихъ переведутъ въ карантинный баракъ. На лицЪ ихъ написана горячка ожиданія.

Д-ръ Романъ Дорикъ скончался 2-го февраля въ тифозномъ госпиталЪ. Въ нашемъ баракЪ правятъ панихиду. Утромъ состоялись его похороны, послЪ панихиды четверо людей понесли его гробъ, который на солнцЪ ярко блестЪлъ; остальныхъ умершихъ везли другіе лица на санкахъ. Мы всЪ вышли передъ баракъ и взоромъ сопровождали похоронное шествіе, прощаясь мысленно съ молодымъ нашимъ врачемъ, сопровождать намъ похороны вслЪдствіе изолировки нашего барака нельзя было.

Отецъ учителя Емиліана Гривны умеръ тоже отъ тифа. Несмотря на закрытье нашего барака, какъ тифознаго, врачъ все же разрЪшилъ постовымъ солдатамъ брать на работы по 20 человЪкъ ежедневно. По причинЪ участившихся смертныхъ случаевъ, всЪ ходимъ какъ убитые.

Санитарный обходъ.

4. фев. — Получаю на нашъ баракъ 47 датскихъ одЪялъ, у всЪхъ оказалось теперь по одЪялу, за исключеніемъ о. Курилло, который отказался взять одЪяло. Въ 7 часовъ пополудни температура въ баракЪ пала до 12° Реомюра.

Юрковскаго, гимназиста, изъ 6 барака перевели въ тифозный госпиталь. Комендантомъ 6-го барака состоитъ о. Сеникъ, a его замЪстителемъ, о. Калужняцкій изъ Бортнаго. Казенные врачи назначили санитара Гребена временно исполняющимъ должность врача при арестномъ домЪ и землянкахъ.

5 фев. — Больного Лашневича перевели въ тифозный баракъ. Копельчукъ, Сулятицкій и

Домбровецкій считаются реконвалесцентами. Служащіе бани доставили нашимъ крестьянамъ полушубки, которые у нихъ были отобраны передъ купаніемъ въ банЪ для дезинфекціи. Доставленные полушубки сильно попорчены паромъ и дезинфекціоннымъ апаратомъ, такъ что почти крошатся въ рукахъ. Крестьяне, осматривая ихъ, не находятъ своихъ полушубковъ и берутъ любые попавшіеся подь руку, но, кто поручится за то, что среди этихъ полушубковъ нЪтъ полушубковъ по скончавшимся отъ тифа, которые замЪнили полушубки хорошіе, взятые у крестьянъ? Видно на главной улицЪ и площади 30 тощихъ, изнуренныхъ и исхудалыхъ людей, силящихся тянуть возъ со съЪстными припасами къ кухнЪ лагеря, коивоируемыхъ солдатомъ, держащимъ въ лЪвой рукЪ ружье съ штыкомъ, a въ правой изрядной величины палку, которой подгоняетъ онъ лЪнивыхъ, по его мнЪнію. Идя подъ угрозой удара палкой, возлЪ воза, спереди, съ боковъ и сзади, эти люди или тянутъ за веревку или за дышло, или-же подталкиваютъ возъ, возъ медленно катится по улицЪ; будь они здоровы, не требовалось бы столько людей, но силы ихъ истощены, и они еле-еле сами могутъ двигаться. Съ ними идетъ переводчикъ изъ интернированныхъ, понуря голову, ибо ему тошно смотрЪть на эту картину насильства надъ несчастными паріями!

6 фев. — День теплый. Вечеромъ насталъ морозъ. Распространился слухъ, что выдадутъ намъ списки людей предназначенныхъ къ отправкЪ въ арестный баракъ; этотъ слухъ вызвалъ среди насъ панику, ибо къ стыду нашему нужно признаться, что вЪроятно среди насъ есть единицы, доносящія на насъ властям, a оправдаться невозможно.

Вечеромъ моемъ руки лизоломъ. Куликъ занимается бритьемъ и стрижкой волосъ.

Священники вечеромъ правятъ вечерню при участіи хора дьяковъ, Голосъ дъяка Блищака и ПоруцЪдлы особенно хорошій.

9. фев. — Двухъ больныхъ нашего барака врачъ не принимаетъ въ госпиталь за недостаткомъ мЪста. Въ большей половинЪ бараковъ поголовно всЪ больны, такъ что эти бараки представляютъ то-же лазареты.

10. февр. — ПослЪ обЪда падаетъ снЪгъ. Въ баракЪ жизнь течетъ мирно и тихо, ибо даже болтать нЪтъ силъ ни охоты. ЗамЪчаю, что даже доселЪ не курившіе втянулись въ куренье папиросъ и курятъ ихъ одну за другой. Петрышакъ изъ Криницы оковываетъ жестью чемоданчикъ. НЪмецъ Вейсъ занятъ починкой носковъ. Гривна и о. Курилло играютъ въ шахматы. Жители деревни Лосья тоже отъ скуки пристрастились къ игрЪ въ карты.

Врачъ велЪлъ передЪлать одинъ изъ бараковъ въ госпиталь, ибо больныхъ тифомъ прибываетъ все больше и больше. Аполинарій Филиповскій скончался въ 12-омъ баракЪ. Богданъ Кмицикевичъ заболЪлъ: быть можетъ это тифъ также...

11. и 12. фев. — Въ госпиталЪ умерли отъ тифа: Галиста и о.

Несторъ Олимпіевичъ Полянскій. ПослЪдній болЪлъ что-то около недЪли. Онъ окончилъ курсъ богословія въ РимЪ и посЪщалъ философскій факультетъ во ЛьвовЪ, игралъ при этомъ превосходно на цитрЪ. Еще одинъ подающій большія надежды русскій человЪкъ скончался въ дни своей молодости. Похоронили ихъ утромъ безъ вЪдома и участія родныхъ.

Сегодня умерло еще 12 человЪкъ. Комиссаръ съ капитаномъ посадили въ арестный баракъ польку Кр—ву, ибо она въ баракЪ, была причиной непріятныхъ исторій и даже ссоръ. Грязь ужасная.

Одинъ рабочій, который еще вчера работалъ, во время визита врача шелъ къ нему просить касторки и, не дойдя до порога барака, упалъ мертвымъ къ ногамъ врача. И врачъ и сопровождавшіе его растерялись, не зная, по причинЪ какой болЪзни онъ скончался, ибо считали его здоровымъ. Эта внезапная смерть подЪйствовала на всЪхъ особенно угнетающе. Говорятъ, что это была холера.

Въ нашемъ баракЪ ежедневно всЪ моютъ руки лизоломъ. Священники правятъ панихиду за упокой души блаженной памяти Юліи Демчаковой.

13. февр. — Воскресенье. Берутъ въ госпиталь: Максима Костыка, a Богдана Кмицикевича возьмутъ только завтра утромъ. Получаемъ впервые на весь баракъ 7 кусковъ мыла, которое считалось у насъ роскошью.

14. февр. — Больного тифомъ Богдана Кмицикевича берутъ въ госпиталь. Коломыецъ тоже заболЪлъ тифомъ. День солнечный, чЪмъ воспользовались живущіе въ баракЪ, чтобы выйти передъ баракъ погрЪться на солнышкЪ.

Хотя мы часто писали письма домой, но моя мать ихъ не получила, обезпокоенная тЪмъ, что не получаетъ отъ меня и моего отца извЪстій, она непосредственно запрашиваетъ коменданта лагеря, живемъ ли мы и что съ нами? Комендантъ, встрЪтивъ по дорогЪ о. Вл. Мохнацкаго, спросилъ его, живы ли мы, и получивъ отвЪтъ, что живы, офиціально увЪдомилъ мою мать объ этомъ. На обЪдъ получаемъ картофельный супъ, ибо это первый день поста.

15. февр. — Добія заболЪлъ; врачъ сегодня насъ не посЪщаетъ, ибо участвуетъ въ комиссіи ревизующей бараки. Эта ревизія для насъ всегда весьма желательна, ибо тогда получаемъ значительно лучшую пищу, больные же молоко. Даже фельдфебель Новакъ лично раздаетъ платье въ 9-мъ баракЪ. Люди 6-го барака получаютъ часть своихъ депозитовъ. Приказано тушить электрическій свЪтъ уже въ 8 1/2 ч. вечера.

Темно, зажгли ночную керосиновую лампу; я не могу уснуть и вижу при тускломъ свЪтЪ, какъ многіе сквозь сонъ то молятся, вытягивая исхудалыя руки впередъ, то встаютъ еще сонные и выходятъ изъ барака, чтобы тотчасъ же вернуться и снова лечь на солому и слышу стоны, вздохи и плачъ, даже одинъ довольно пріятнымъ голосомъ съ соотвЪтственной интонаціей, философствуетъ про себя. Одинъ старикъ срывается съ

постели съ крупными каплями пота на лбу, и открывая глаза и протягивая руки впередъ, что-то кричитъ, a потомъ вытирая потъ съ лица, снова ложится спать. Все это показываетъ, что мы до того изнурены и изнервничались, что во время сна насъ душитъ кошмаръ. Не удивительно, что у меня въ эти темныя ночи бродятъ чорныя думы.

16. февр. — ВсЪ грЪются на солнышкЪ. Я играю въ шахматы съ Мандлемъ, о. Хилякъ и ЗвЪрикъ читаютъ книгу, молодежь играетъ, крестьяне сидя на брускЪ стараго сортира курятъ трубки и бесЪдуютъ между собой. Василія Шулика и Асафата Крулевскаго, какъ больныхъ тифомъ, перевозятъ въ тифозный баракъ. Число жителей нашего барака уменьшилось до 162 человЪкъ. У больного д-ра Могильницкаго наступило улучшеніе.

17. февр. — День довольно теплый. Больныхъ: Іосифа Урбана переводятъ въ 12-ый баракъ, Ивана Школьника въ 17-ый. Иду въ амбулаторію съ однимъ человЪкомъ, оглухшимъ до того, что ничего не слышитъ.

18. февр. — Казенный врачъ д-ръ Поллякъ палъ жертвой тифа и умеръ какъ солдатъ на посту.

19. февр. — Больной ушами, Иванъ Балашъ переведенъ въ 14-ый баракъ. Взлеты аэроплановъ неудачны, аэропланы падаютъ, a летчики разбиваются.

20. февр. — Колодій имЪлъ 2 полЪна дерева, изъ которыхъ дЪлалъ палки и держалъ ихъ на полкЪ надъ собой. Ночью Тытыкъ, желая итги въ сортиръ и шаря по полкЪ схватилъ свою шляпу и нечаянно задЪлъ рукой за одно изъ полЪнъ, которое скатилось съ полки и ударило въ грудь съ правой стороны спящаго Ватылика, минуя голову спящаго Ксендзыка, я тот-часъ, вмЪстЪ съ Сухимъ, поспЪшилъ съ помощью пострадавшему и сдЪлалъ ему перевязки. Съ этихъ поръ потерпЪвшій постоянно жалуется на боль въ груди.

Въ берлогЪ, подъ ногами Вейса, кротъ вырылъ значительную кучу земли, что на суевЪрнаго Вейса сильно подЪйствовало. Онъ намъ боязно жаловался, что ему придется умереть.

21 февр. — Сегодня купаются тЪ 120 человЪкъ, которые должны завтра отправиться въ Грацъ. Въ баракЪ часто возникаютъ ссоры изъ-за того, что выходящіе ночью въ сортиръ, мЪшаютъ другимъ спать, то наступая на ноги спящимъ, то толкая ихъ; при возвращеніи въ баракъ эти ночные пЪшеходы, чтобъ отыскать въ темнотЪ свое ложе и одЪяло, невольно шарятъ по землЪ руками, залЪзая часто сосЪду пальцами въ открытый ротъ, носъ и глаза; достается при этомъ и рукамъ и бокамъ товарищей, ибо идущій ничего не видитъ.

Изъ нашего барака переводятъ въ рабочій 4-ый баракъ 60 человЪкъ, часть лосьянъ и криничанъ. Эти 60 человЪкъ послЪ купанія въ банЪ, вернулись въ баракъ, наполнили свои мЪшки свЪжей соломой и, взявъ ихъ и другія свои вещи, отправились въ 4-ый баракъ. Многіе изъ нихъ со слезами на глазахъ распрощались съ нами.

Люди 1-аго барака спятъ сегодня на голыхъ доскахъ, ибо въ надеждЪ на полученіе свЪжей соломы, которой имъ не доставили, выбросили свою истертую солому. Осталось тамъ только 79 человЪкъ, ибо 120 заболЪвшихъ тифомъ перевели въ тифозный баракъ. Говорятъ, что всЪхъ насъ переведутъ въ 1-ый баракъ.

22. февр. — День теплый. Конференція всего медицинскаго персонала лагеря подъ предсЪдательствомъ главнаго врача. Врачъ нашего барака, послЪ конференціи, заявляетъ намъ, что произведетъ дезинфекцію нашего барака. Мы собрали всю солому нашего барака и вымели ее, со всЪми паразитами въ ней находящимися, за баракъ, и сложивъ въ одну кучу сожгли ее. Многіе изъ нашихъ пытались уйти въ 1-ый баракъ, но вернулись обратно.

Я очень утомленъ и ложусь спать; ночью снятся мнЪ непріятные и страшные сны, по причинЪ лихорадки. Часто, подъ вліяніемъ этихъ сновъ, я срываюсь съ постели, но, придя въ сознаніе, вновь ложусь спать. Одинъ транспортъ освобожденныхъ отправляется въ Грацъ, но и тутъ ждетъ ихъ еще непріятность въ видЪ ревизіи ихъ вещей передъ отъЪздомъ.

23. февр. — Насъ перевели въ первый баракъ. День хорошій. Пользуясь разрЪшеніемъ врача, гуляемъ весь день, ибо завтра нашъ баракъ (№ 1) закрываютъ. ПосЪщаю Качмарчиковъ въ ихъ баракЪ и осматриваю всю Талергофскую колонію. НЪмцы въ своей землянкЪ разгостились по своему, a съ бывшаго нашего барака № 5, власти выбрасываютъ все, что только въ немъ находилось, приготовляя его къ дезинфекціи.

Польскаго ксендза Замойскаго, власти отпускаютъ на свободу, ибо врачъ нашелъ, что у него нЪтъ тифа и что онъ здоровъ, Изъ барака № 1 перевели Труша въ 14-ый баракъ, a другого въ госпиталь, какъ больного тифомъ.

24. февр. — День вЪтренный и морозъ. Холодъ достигаетъ — 8 по Реомюру. Въ баракЪ № 1, находятся нары и на нихъ положены сЪнники. Увидя эти нары, мы немедля воспользовались ими, чтобы узнать разницу удобства лежанія на нихъ въ сравненіи съ лежаніемъ на соломЪ положенной на голой землЪ; посыпались восклицанія и дебаты по этому поводу. Мы послЪ этого принялись по прежнему за обыденныя занятья, которымъ предавались въ прежнемъ баракЪ, т. е. занялись игрой въ шахматы, вырЪзываніемъ изъ дерева, дЪлая чемоданчики и т. п., съ надписью „памятка изъ Талергофа". Это — спеціальное кустарное производство въ „стилЪ Талергофскомъ". Изъ барака выходитъ кто хочетъ, ибо караулъ притворяется, что не видитъ выходящихъ, хотя выходить запрещено по поводу установленнаго карантина. О. К— скій пишетъ, играетъ въ карты, изъ-за таза затЪялъ ссору; во время же сна, разговариваетъ съ кЪмъ-то, для него видимымъ, но не для насъ. Вообще это человЪкъ нервный, впечатлительный, мозгъ котораго даже во снЪ не можетъ бездЪйствовать.

25. февр. — День солнечный, но морозный. Отдаю весь наличный инвентарь бывшаго нашего барака и 2 кр. 70 гел. наличными, главному коменданту барака № 1, КичкЪ. О. Гайдукевичъ, папскій шамбеляпъ, соборнЪ съ другими священниками, служитъ молебенъ. О. Сеникъ утверждаетъ, что изъ Граца ежедневно приходитъ телефонограмма съ предписаніями, касательно нашего барака, имЪющими силу только въ теченіе 24 часовъ. Знакомлюсь съ нотаріальнымъ депендентомъ Черкасскимъ. Оберъ-комендантъ участка О. Красицкій на вопросъ, что новаго, отвЪчаетъ, „что ничего сказать не можетъ, ибо это государственная тайна".

26. февр. — Въ баракЪ холодно, ибо живущіе не прикрываютъ плотно дверей и кромЪ того, потому, что между нарами и землей находится пустое пространство, по которому свободно гуляетъ сквознякъ и снизу поддуваетъ спящихъ. Многіе уже въ виду этого разочаровались въ нарахъ и жалЪютъ о томъ времени, когда спали на голой землЪ прикрытой лишь соломой. До нашего прихода врачъ, какъ мнЪ разсказывали, перевелъ изъ перваго барака 120 человЪкъ въ тифозный баракъ. Между двумя „сосЪдями по спанью" возникаетъ страстный споръ, кто изъ нихъ лучше играетъ въ карточную игру „керки", сами не въ состояніи рЪшить спора, обращаются къ одному священнику разсудить ихъ. ПослЪ его приговора, начинаютъ разсуждать уже на тему обработки земли и тутъ тоже возникаетъ между ними горячая распря, которую священникъ разрЪшаетъ въ пользу одного изъ нихъ. Подобныя картины и эпизоды въ этой страшно монотонной и. полной страданій и лишеній жизни представляютъ для насъ развлеченіе.

27. февр. — Солнышко грЪетъ до обЪда, потомъ прячется за тучи. НЪкоторые гимназисты так-же играютъ страстно въ карты, и также заЪло ссорятся.

Вечеромъ скончался отъ тифа о. Коломыецъ, человЪкъ, которому извЪстны были всЪ предначертанія властей, касающіяся насъ.

28. февр. — О. Красицкій идетъ подъ карантинъ, какъ предназначенный къ освобожденію. Изъ интернированныхъ Горлицкаго уЪзда, освобождены только: Емельянъ Гривна, учитель изъ Чернаго, и О. Волянскій изъ Смерековца.

Изъ перваго барака пошли подъ карантинъ, кромЪ вышеупомянутыхъ, еще лица: Костовецкій, Котельницкій, о. Андрей Гайдукевичъ изъ Святого, уЪздъ Ярославъ, вдовецъ; Чирнянскій Іоаннъ, ур. 1858 г., холостой, эмер. машинистъ жел. дороги изъ Загорья, возлЪ Сянока; Терлецкій Андрей, ур. 1885 г., женатый, крестьянинъ изъ Высоцка, возлЪ Ярослава, о. Серединскій Феодоръ, ур. 1877 г., женатый, изъ Быкова, п. Перемышль; Кульматицкій Анатоль, юристъ и его отецъ о. Юліянъ, р. 1860 г. изъ Дроздовичъ, у. Перемышль; о. Подляшецкій Іоаннъ, р. 1859 г„ изъ Кобылины, у. Яворовъ, и его сынъ Владиміръ, юристъ; о. Ракъ Феодоръ; Солтынскій Ив., р. 1866 г., торговецъ изъ Березки, у. Добромиль; ЗасЪдволкъ Іоаннъ, р. 1867 г., крестьянинъ изъ Галича; Мудрецкій Корнилій, р. 1870 г., сторожъ жел. дороги изъ Любачева, возлЪ ЦЪшанова и др.

Нашъ баракъ посЪщаетъ Бекерскій. Это старикъ средняго

роста съ лысиной св. Павла, въ длинной, свЪтлой шинели солдатскаго кроя, окаймленной значительныхъ размЪровъ воротникомъ. Онъ носитъ очки почти на концЪ носа, глядя въ небо поверхъ очковъ своими добрыми и ласковыми глазами. Спокойный, услужливый и уступчивый, онъ до того исхудалъ, что походитъ лицомъ своимъ на аскета. Приходитъ онъ чаще всего къ о. Дикому и къ другимъ и потчиваетъ ихъ нюхательнымъ табакомъ и, если кто чихнетъ, онъ, кланяясь, отвЪчаетъ „сто лЪтъ вамъ здоровья!" Бекерскій до того благочестивъ, что напоминаетъ собой монаха.

Коломыйца похоронили въ гробЪ, обитомъ жестью. Въ баракЪ одинъ молится изъ стариннаго оправленнаго въ кожу молитвенника, украшеннаго большимъ количествомъ изображеній святыхъ, и, читая „Отче нашъ", нЪсколько разъ ловитъ кусающихъ его вшей и съ молитвенными словами на устахъ бьетъ ихъ на обложкЪ молитвенника.

Заразное отдЪленiе.