Май 1915 г.

1 мая. — Суббота. Переходимъ въ шестой баракъ. Второе отдЪленіе прежняго барака, подъ предводительствомъ Мазура, выражаетъ протестъ, но вскорЪ успокаивается. Устраиваемся въ баракЪ, прибивая къ стЪнЪ полки изъ досокъ. Такъ какъ „полевыя кровати" довольно просторны, то съуживаемъ ихъ. Въ баракъ А) переходятъ реконвалесценты изъ II участка. СовмЪстно съ Прегоріусомъ хлопочу о присылкЪ въ нашъ баракъ мастеровъ. Часть плЪнныхъ закордонныхъ русскихъ идетъ куда-то, a остальные обмазываютъ крыши дегтемъ и зарабатываютъ т. об. по 5 кронъ въ день.

2. мая. — Адресовать къ намъ надо: „An Lagerkommando" a не „Bewachungskomando". ПослЪ o. Сеника плацкомендантомъ сталъ какой-то полякъ, но ненадолго. ПослЪ жары падаетъ дождь, Опять является комиссія во главЪ съ генераломъ, который внимательно распрашиваетъ делегатовъ бараковъ. Д-ръ Крушинскій подаетъ ему жалобу, которая навела страхъ на всЪхъ чиновниковъ и военныхъ, держащихъ насъ, что называется въ ежовыхъ рукавицахъ. Можно себЪ представить какимъ негодованіемъ они къ намъ запылали. Ватылинъ проситъ объ улучшеніи пищи, такъ какъ ежедневно даютъ на обЪдъ вареную рЪпу и ничего больше. Власти вербуютъ „добровольцевъ" на фронтъ. Изъ Граца привозятъ 14 человЪкъ въ лагерь.

3. и 4. мая. — Подъ карантинъ идутъ Махляй, Ковальскій, Сухнацкій, Милько и др., всЪхъ 9 человЪкъ; на ихъ мЪсто прибываетъ новыхъ 6 человЪкъ.

5. мая. - Дезинфекція нашего барака. Снова таскаемъ свои вещи то изъ барака то въ баракъ; эта работа заняла намъ цЪлое послЪобЪденное время. Мы какъ жиды на пустынЪ таскаемся изъ шатра въ шатеръ, a Богъ вЪсть, сколько разъ еще придется намъ такъ скитаться, т. е. въ сущности только топтаться на мЪстЪ.

Принимаемъ въ нашъ баракъ Григорія и Николая Галя и Федорка (лемковъ).

6. мая. — Снова 12 человЪкъ отправляются въ Грацъ, среди нихъ и o. Отто. Сегодня

прибываетъ къ намъ санитарная комиссія для осмотра лагеря. Въ кантинЪ можно купить марки для писемъ, но при условіи покупки и бумаги для письма. Заказное письмо стоитъ 74 геллера. Одинъ крестьянинъ изъ Званивки (уЪздъ Кросно), хотя былъ освобожденъ, въ отчаяніи отъ полученныхъ имъ свЪдЪній, бросился подъ поЪздъ, и лишь на другой день нашли его тЪло.

7. мая. — 89 людей изъ Терезина прибыли утромъ и заняли II участокъ лагеря. Евстахій и Романъ Макаръ изъ Угерецъ Мине-ральныхъ посЪщаютъ о. Григорія Макара въ нашемъ баракЪ и разсказываютъ свои перипетіи. Къ намъ приходятъ знакомые и прихожане о. Макара, которые были во второмъ, a послЪ въ 20-омъ баракЪ. Транспортъ Терезинцевъ раздЪленъ на двЪ группы: одна интернированныхъ, которые должны остаться въ лагерЪ, a другая людей, которыхъ отправятъ въ разные города подъ надзоръ полиціи.

8. мая. — Второй участокъ изолированъ отъ перваго проволочной рЪшеткой и поставлены кругомъ него сторожевые посты. Снова прибываетъ комиссія во главЪ съ генераломъ; о. Савула пошелъ подъ карантинъ.

9. мая. — Воскресенье. Дождь весь день и понятно все время проводимъ въ баракЪ. На обЪдъ даютъ по обыкновенію вареную рЪпу. ОбъЪвшись этой рЪпой, мы почувствовали тяжесть въ желудкЪ, вслЪдствіе которой почти всЪ поголовно легли спать, но и во снЪ рЪпа даетъ себя чувствовать такъ, что неспящіе были вынуждены суетиться. Многіе почти всю ночь не спали. Почту разноситъ по лагерю ефрейторъ Мандль.

10. мая. — Генералъ снова посЪщаетъ лагерь. Вдова Нестора Полянскаго хочетъ посЪтить до отъЪзда гробъ своего мужа, но власти не разрЪшили ей этого. Запрещается женамъ, мужьямъ и дЪтямъ молиться у гроба своихъ родныхъ передъ отъЪздомъ.

ИмЪемъ новаго врача Поллячка (чеха). Врачъ Пистингеръ уЪзжаетъ на фронтъ, онъ былъ довольно хорошій и врачъ и человЪкъ и помогалъ намъ сколько могъ. Петро Дидчикъ переходитъ въ госпиталь не заразительныхъ болЪзней.

11. мая. Медицинскій осмотръ сегодня производятъ врачи: д-ръ Ляйакеръ и Поллячекъ. Сегодня уменьшено число порцій супа съ 28 на 8 на весь баракъ. На обЪдъ даютъ разваренную рыбу, цЪликомъ не очищенную. ПріЪзжаютъ въ лагерь два офицера польскихъ легіоновъ съ заданіемъ вербовать австрійскихъ и русскихъ поляковъ въ легіоны. Многихъ изъ интернированныхъ уже вчера призывали къ воротамъ эти офицеры и предлагали имъ вступить въ легіоны.

Генералъ разрЪшилъ читать газеты къ нашему общему удовольствію, ибо это разрЪшеніе все таки подаетъ надежду, что въ будущемъ жизнь наша станетъ немного легче.

O. O - вичъ пользуясь этимъ разрЪшеніемъ беретъ старую газету, которую онъ читалъ нЪсколько разъ, выходитъ съ нею на площадь и, развернувъ ее съ

торжествующимъ видомъ, начинаетъ читать во всеуслышаніе. Военный судья допрашиваетъ „заподозрЪнныхъ" или тамъ обвиненныхъ.О. X—къ читаетъ „Universum", послЪ чего засыпаетъ сномъ праведнаго, не выпуская изъ рукъ экземпляра этого журнала. Подойдя къ нему, мы прочли заглавіе статьи, которую онъ читалъ. Оказалось, что это была статья „о модахъ". Очевидно, чтo чтеніе такой поучительной статьи вліяетъ на мужчинъ пожилого возраста, благотворно убаюкивая ихъ ко сну.

Киселюкъ Романъ и вдова Полянская, идугъ подъ карантинъ, a Боюкъ и 40 терезинцевъ уЪзжаютъ въ Грацъ, ВозлЪ ангаровъ для аэроплановъ власти устроили пекарню. Люди нашего барака употребляютъ въ разговорЪ часто слова: „хомикъ" и „папа римская медвЪдикъ XVI". Среди людей изъ Терезина находятся о. Пирогъ, студентъ Шуминскій, Кмицикевичъ и др. Крестьянинъ Барна заработалъ столько на стиркЪ бЪлья, что купилъ себЪ впервые въ жизни бинтъ на усы и надЪвъ его кичливо разгуливаетъ по площади съ засунувшими въ карманы руками. ТЪ, которымъ врачъ запретилъ давать мясной супъ, обсуждая это между собой, говорятъ: „Я могу обойтись безъ мясного супа, но почему меня исключили изъ списка получающихъ мясной супъ, не понимаю". Ненормальный Стефанъ ухаживаетъ за толстой продавщицей булочной и за „Schwester", чЪмъ приводитъ толпу гуляющихъ въ неописуемое веселье.

12. мая. — Генералъ осматриваетъ бараки. Одинъ старый крестьянинъ проситъ его отпустить его въ виду его старости, съ сыномъ на свободу, отправивъ предварительно подъ карантинъ. Генералъ, выслушавъ его, обЪщалъ разсмотрЪть его дЪло. Ободренный милостивымъ отношеніемъ генерала, старикъ гнусливымъ низкимъ голосомъ, по польски обращается къ генералу:

„Ваша эссенція!" „Чего хочешь?" — спрашиваетъ генералъ, „Врачъ не хочетъ дать мнЪ карточки на мясной супъ!" Присутствующіе улыбнулись. Генералъ махнулъ рукой и пошелъ дальше. Читаемъ газеты передъ баракомъ, М—къ беретъ обычно за одиночное чтеніе газеты 70 гел. Іосеферта (поляка), посаженнаго на 4 мЪсяца въ одиночное заключеніе безъ объясненія причинъ и безъ слЪдствія, вьпустили 11-го сего мЪсяца въ часъ ночи и направили въ баракъ. Кицька въ 7 ч. утра привелъ по приказу властей, въ арестный баракъ Карела и Дудру. Утромъ холодно, но послЪ обЪда потеплЪло.

13. мая. — Дм. Качоръ заболЪлъ тифомъ. Во время Ъды хлЪба смазаннаго медомъ у меня сломался зубъ, къ счастью моему я во время зто замЪтилъ и выплюнулъ его. Подъ карантинъ, оказывается, отправлены изъ нашего барака; Базаръ, Середа, Стефанъ Качмаръ, Коваль, отецъ о. Калиновича и др. Сборъ для больного Качора. Вечеромъ разговариваемъ съ Шуминскимъ, Романомъ Макаромъ и однимъ крестьяниномъ, который передалъ намъ фактъ преднамЪреннаго убійства постовымъ одного крестьянина. НЪсколько

мЪсяцевъ тому назадъ разсказчикъ стоялъ поодаль отъ поста и видЪлъ, какъ къ постовому солдату подошелъ другой солдатъ и посовЪтовалъ ему зажечь папиросу и бросить передъ проходящимъ той дорогой интернированнымъ крестьяниномъ, что постовой солдатъ немедля исполнилъ. Крестьянинъ, видя лежащую на землЪ зажженную папиросу, не смотря на тo, что курить было запрещено, поднялъ ее и, конечно, сейчасъ сталъ ее курить. Этого только и ожидалъ солдатъ и, подбЪжавъ къ нему, прокололъ его штыкомъ въ нЪсколькихъ мЪстахъ! Въ настоящее время солдаты чехи къ намъ относятся гораздо снисходятельнЪе, чЪмъ солдаты австрійцы.

Сегодня приняли мы въ нашъ баракъ лемковъ: дьяка Казиміра Червинскаго, Гаврана и Олесневича. День жаркій. ВозлЪ бараковъ занятыхъ людьми изъ Терезина торчитъ цЪлая толпа нашихъ, которыхъ чешскіе посты не отгоняютъ. Съ почтой нЪтъ порядка, ибо раздаютъ ее 5 человЪкъ. Играю въ шашки съ Федоркой.

14 мая. — Военный слЪдователь допрашиваетъ меня и о. Кирилла В. Мой протоколъ гласитъ: Феофилъ Курилло, 23 лЪтъ отъ роду, гр.-католикъ, свободный, юристъ и практикантъ въ уЪздной польской ссудо-сберегательной кассЪ въ Горлицахъ, арестованъ въ Горлицахъ на дому, однимъ изъ вахмистровъ жандармеріи. „За что арестованъ?" отвЪчаю: „не знаю причины, быть можетъ — Вамъ, господинъ судья, это извЪстно". „ИмЪете деньги?" — „не имЪю, но мой отецъ ихъ имЪетъ". „Почему онъ сюда не явился?"—„Потому, что не былъ призванъ". „Ну такъ зовите его". (Я призвалъ папашу). Судья тоже распрашиваетъ отца, такъ же его имя и фамилію, сколько лЪтъ, женатъ ли онъ, былъ ли подъ слЪдствіемъ. отецъ отвЪчаетъ, что въ Новомъ СанчЪ, былъ подъ слЪдствіемъ, по причинЪ анонимнаго доноса. Изъ заподозрЪнныхъ только двумъ былъ объявленъ приговоръ: благочинному Сандовичу и его сыну Антону, которые и были разстрЪляны въ Новомъ СанчЪ, a остальные, въ виду появленія въ Н. СанчЪ холеры, были перевезены въ Талергофъ. Я былъ преданъ военному суду и, какъ видно, освобожденъ. Судья: „Сколько денегъ имЪете вы?" Отецъ: „въ депозитЪ 400 кронъ и 130 кронъ мЪсячнаго жалованья". Сегодня военный слЪдователь допрашиваетъ всЪхъ заподозрЪнныхъ изъ Перемышля, a изъ лемковъ только: д-ра Дм. Собина и его брата Михаила и еще нЪсколькихъ крестьянъ. Душная жара. Мы всЪ только въ рубахахъ и штанахъ. На площади нЪкоторые собираютъ окурки брошенные на землю и, вытряхивая изъ мундштуковъ оставшійся табакъ, сушатъ его и употребляютъ эту массу на изготовленіе новыхъ папиросъ. Утромъ, во время завтрака, можно видЪть цЪлую толпу голодныхъ людей, молящихъ о предоставленіи имъ остатковъ супа! Получившіе его хлебаютъ съ жадностью чисто звЪриной. НЪкоторые покупаютъ, этотъ сильно разбавленный супъ по 4—10 гел. за кружку. Военный слЪдователь

утромъ допрашивалъ Боруха, послЪ чего его переводятъ вмЪстЪ съ Крыжановскимъ, Кмицикевичемъ и Прислопской, въ 34-ый баракъ. Надъ Талергофомъ разразилась буря съ громомъ.

15. мая — БезчеловЪчное обращеніе старшаго надзирателя арестнаго барака съ однимъ русскимъ интернированнымъ. НеизвЪстно, за что, билъ его палкой по спинЪ и рукамъ и на возраженія битаго ругалъ его (каналья, свинья и т. п.) и послЪ длительнаго истязанія, посадилъ его снова подъ арестъ.

Власти велятъ побЪлить известью бараки извнЪ, a возлЪ нихъ устроить у стЪны грядки, борозды и посадить въ нихъ фасоль, дабы она, выросши, накрыла стЪны барака. Сильный дождь. Кригичъ (Kriegicz) вечеромъ отправляется въ Грацъ. Комиссія разсматриваетъ дЪло устройства часовни и спрашиваетъ священниковъ, какой они вЪры, ибо нЪмцамъ не было ничего извЪстно объ уніатахъ и они ихъ принимали до сихъ поръ за православныхъ.

16. мая. — ХлЪбъ пекутъ въ ТалергофЪ, но онъ уже не тотъ, ибо къ мукЪ примЪшаны отруби и обрЪзки картофеля. Понятно, что многіе изъ насъ сильно болЪютъ послЪ принятія такой неудобоваримой пищи. Даже солдаты отказались брать свой паекъ въ видЪ этаго хлЪба. Топить печку можно только въ опредЪленное время. Случилось, что кто-то въ баракЪ, послЪ того какъ поЪлъ этого Талергофскаго хлЪба, заболЪлъ желудкомъ, и ему нужно было приготовить горячую пищу, для чего другой затопилъ печку и сталъ варить воду. Врачъ увидя дымъ изъ трубы нашего барака, сейчасъ прибылъ въ баракъ и, вызвавъ меня, какъ одного изъ комендантовъ барака, обЪщалъ подать рапортъ на меня, если подобное своеволіе со стороны жителей барака еще разъ повторится. Читаю новопоявившійся юмористическій листокъ „Терезинская вошь".

На обЪдъ, несмотря на жалобы генералу, все таки подаютъ рЪпу и рЪпу. ВстрЪчаю бывшаго гимназиста второго класса въ ЯслЪ Станчака. Разговариваю съ о. Калужняцкимъ по дЪлу вспомоществованія для больного Качора.

17. мая. — Даютъ одну булку недопеченнаго хлЪба на 5 человЪкъ. ХлЪбный голодъ господствуетъ во всемъ лагерЪ.

18. мая. — Работники поправляютъ дорогу за бараками. Жара ужасная. ПослЪ съЪденія всенепремЪнной рЪпы идемъ спать. Постовой солдатъ побилъ до крови одного старика, три сына, котораго служили въ австрійской арміи и сражались на фронтЪ.

19. мая. — На меня и Кицьку подалъ Поллячекъ рапортъ, что въ баракЪ, несмотря на напоминанія, топлено въ печкЪ въ недозволенное время. Присутствующій при допросЪ оффиціалъ Тымчакъ далъ о насъ коменданту лагеря благопріятный отзывъ, говоря, что мы лучшіе коменданты въ цЪломъ лагерЪ. Въ виду этого отзыва комендантъ лагеря выразилъ надежду, что мы, какъ коменданты барака, будемъ стараться строго слЪдить за тЪмъ, чтобы обитатели барака

не топили печекъ въ недозволенное время, и отпустилъ насъ.

Къ рапорту представлены тоже были: д-ръ Собинъ и Прислопская. Главный комендантъ лагеря, (оберштъ) полковникъ, сегодня почему-то въ хорошемъ расположеніи духа. Пользуясь этимъ, о. Курилло идетъ къ нему и показываетъ недопеченый хлЪбъ. Увидя этотъ хлЪбъ, оберштъ немедля распорядился забрать у насъ этотъ хлЪбъ и выдать замЪсто него лучшій.

Одна булка хлЪба приходится на 4 человЪка. Вообще затрудненія въ полученіи хлЪба непреодолимы. Только сегодня прибиваютъ на дверяхъ бараковъ инструкцію о многихъ обязанностяхъ и никакихъ правахъ для интернированныхъ. Узнаемъ, что Италія присоединяется къ коалиціи, враждебной Австріи. Говорятъ, что завтра будЪтъ допрошены 400 человЪкъ, 4-ый баракъ дезинфекцируютъ.

Похоронная процессiя.

20. мая. — Падаетъ проливной дождь. Врачъ Поллячекъ распрашиваетъ меня, что сказалъ мнЪ главный комендантъ (полковникъ), не похвалилъ ли меня. Въ отвЪтъ говорю ему, что полковникъ махнулъ рукой на его рапортъ и велЪлъ мнЪ идти въ баракъ.

Мандль абонируетъ: „Neue Freie Presse", a o. Курилло: „Nowa Reforme". О. X. читаетъ лекцію дьякамъ, сначала объ эмансипаціи женщинъ, потомъ о грамматикЪ и наконецъ о ШпицбергенЪ. П — ло сначала слушаетъ потомъ, встаетъ съ мЪста, поправляетъ шляпу, гладитъ усы и, не оглядываясь, выходитъ изъ барака за нимъ удираютъ пооодиночкЪ и остальные слушатели, „остается лишь одинъ Вербенецъ, но рЪчь уже идетъ о судахъ. У П -са много чемодановъ, чемоданчиковъ и коробочекъ. Кто-то въ его отсутствіе написалъ на нихъ: панталоны, подштанники, галстухи, воротники и прочее, какъ будто это была лавочка. Такъ какъ топить печку можно только въ опредЪленное время, то въ запрещенное

время варимъ себЪ чай, супъ и прочее на ПримусЪ. ХлЪба получаемъ одну булку на 5 человЪкъ. Утромъ получаемъ мучной супъ (пшено рЪдко кто беретъ), на обЪдъ рЪпу, a на ужинъ кофе. Въ нашемъ баракЪ помЪщается 120 людей. Вечеромъ мы всЪ идемъ гулять, но не надолго, ибо падаетъ дождь.

21. мая. — Первое упражненіе пожарной дружины подъ руководствомъ взводнаго (капрала) Ревса, и инструкція, какъ пользоваться пожарной трубой.

На обЪдъ гнилая рыба. Много бараковъ возвращаетъ ее обратно. Сопровождаю больного Паранича въ госпиталь. Въ амбулаторіи дЪлаютъ снимки. ХлЪбъ получаемъ только въ 4 ч. пополудни. Собираемъ деньги на уплату работникамъ въ баракахъ.

22. мая. — Купаемся въ банЪ. Папаша пишетъ письмо СашЪ К., адресуя его на имя Перегинца (за согласіемъ тойже) черезъ Галацъ (Румынія) для передачи СашЪ K, ибо всЪ наши письма къ ней были безъ отвЪта. ХлЪба получаемъ на 3 дня впередъ. На обЪдъ: картофельный супъ съ мясомъ неопредЪленнаго вида и вкуса. „Радца" одЪваясь, цЪлуетъ каждую отдЪльную вещь своего гардероба и такъ-же уважительно, какъ эпитрахиль и фелонъ священникъ.

23. мая. — Первый день праздника св. Тройцы. Бараки украшаемъ зеленью. По всЪмъ баракамъ священники правятъ утреню. Врачу заявляю, что подаваемый намъ супъ невозможенъ, на что онъ отвЪтилъ, что надо обратиться къ полковнику. На обЪдъ получаемъ рисъ, a на завтракъ опять до того скверный супъ, что выливаемъ его въ сортиръ. Дипломатическія сношенія Австріи и Германіи съ Италіей прерваны. Хоръ Терезинцевъ подъ регенствомъ Галушки поетъ хорошо. Сегодня не видно полета аэроплановъ. Проходя около луговъ, слышимъ стрекотанье кузнечиковъ и пЪніе жаворонковъ и вдыхаемъ въ себя живительный воздухъ, приносимый вЪтромъ съ Альпъ. По баракамъ завелось, кромЪ обычныхъ и вездЪсущихъ насЪкомыхъ, также много новыхъ, какъ напр. муравьевъ и др.

24. мая. — На обЪдъ даютъ неизмЪнную, возненавиженную рЪпу, a на ужинъ плохого качества фасоль. По случаю праздниковъ, газетъ не получаемъ. ПослЪ обЪда старикъ Ч., лежа на кровати безъ сапогъ и сюртука, разсказываетъ желающимъ его слушать, какъ хорошо въ молодости онъ читалъ „ Апостола" въ церкви и какъ за это угощали его у себя благочинный и совЪтники. Эти разглагольствованія его были прерваны о. Вл. М-имъ, ибо недавали ему спать; большинство людей уже спитъ, другіе играютъ „въ дураки", иные же молятся или пишутъ домой письма, даже втихомолку поплакивая и всхлипывая. Распря Богдана Км. съ Добіей. У Богд. Км. производятъ ревизію и наказываютъ его одиночнымъ заключеніемъ. На другой день Богд. Км., допрошенный Тымчей, выпущенъ изъ подъ ареста, ибо признанъ невиновнымъ.

25. и 26. мая. — СлЪдственныя власти допрашиваютъ нЪкоторыхъ. Получаемъ сегодня на обЪдъ

картофельный супъ и рисъ. Въ лагерЪ мало хлЪба, мы его не только не получили, но даже не можемъ за деньги достать. Вышло приказаніе, дабы тЪ изъ поляковъ, которые не ходили къ допросу, явились въ часъ дня, у воротъ лагера, для допроса. До сихъ поръ всякую корреспонденцію передавали мы Уейскому, Мандлю, Папари и двумъ постовымъ, и часто наши письма не доходили по адресу, теперь же бросаемъ кореспонденцію въ почтовый ящикъ. Одного человЪка, который сошелъ съ ума вслЪдствіе долгаго одиночного заключенья, отправили къ врачу въ Грацъ. 50 человЪкъ изъ Терезина уЪхали въ Грацъ. Карантинъ наложенный на Терезинскій отдЪлъ отмЪненъ.

27. мая. — Мой первый визитъ у Романа и Евстахія Макаровъ, которые прибыли изъ Терезина. Хоръ, управляемый Галушкой, поетъ удивительно хорошо. Вижу здЪсь о. о. Феленчака, Пи. Пирога и прочихъ.

Кладбище "подъ соснами".

Часть людей изъ карантиннаго барака уЪзжаетъ домой на свой собственный счетъ, въ ихъ числЪ: Стефанъ Криницкій. Священникамъ выплачиваютъ жалованье. Прошу врача, чтобы велЪлъ давать одинъ хлЪбъ на 4 человЪка, такъ какъ хлЪба, который выдаютъ, не хватаетъ, на что получилъ отвЪтъ, что это невозможно ибо, и мирное населеніе имперіи не получаетъ болъше хлЪба. Получаю на весь баракъ 3 куска мыла и нЪсколько др. вещей.

28. мая, — Получаемъ хлЪбъ, представляющій смЪсь муки, деревянныхъ опилокъ, пыли, всякихъ др. неудобоваримыхъ примЪсей. Этотъ хлЪбъ вызываетъ у насъ боли въ желудкЪ и головную боль. Генералъ пріЪзжаетъ ревизовать

лагерь. Онъ милостиво принимаетъ всЪ жалобы. Бараки бЪлятъ извнЪ известью. Гвоздевскій показываетъ генералу хлЪбъ. Штирія объявлена на военномъ положеніи. ХлЪбъ сталъ дороже на 4 геллера. Въ баракахъ заведены посты пожарной стражи.

29. мая. — Даютъ на два дня впередъ горькій хлЪбъ. Всю ночь падалъ дождь Переводятъ изъ нашего барака 9 человЪкъ въ 19-ый баракъ, въ числЪ ихъ: Сеньку Брунарскаго и Червинскаго. Иностранцевъ Круля и Вуйцика переводятъ въ 10-ый баракъ. ТЪхъ, которые были подъ карантиномъ, вмЪсто того чгобы выпустить на свободу, вновь, безъ объясненія причинъ, помЪстили въ бараки, задержавъ ихъ освобожденіе на неопредЪленное время (Befehl ist Befehl!) Получаемъ журналъ „Universum", за 3 кроны. ВозлЪ кантины (лавки) устроили фонтанъ. Иіъ газетъ имЪемъ: Neue Freie Prese", „Gratzer Tageblatt" и „Курьеръ ВЪнскій".

30. мая. — Воскресенье. Утромъ прибыла новая партія интернированныхъ, числомъ 500 человЪкъ, изъ разныхъ городовъ. Среди нихъ православный священникъ Гудима изъ Вейнберга и нЪсколько крестьянъ изъ грибовскаго и другихъ уЪздовъ. Ихъ размЪстили частью въ трехъ карантинныхъ баракахъ, частью въ баракахъ №№31, 32 и 33. Пелагея Сандовичъ распрашиваетъ о. Гудиму про его жену. До 28. с м., интернированныхъ въ Талергофскомъ лагерЪ насчитывалось 5.164 человЪка. Однихъ булочниковъ (пекарей) было 40 человЪкъ. Кофе не получаемъ, ибо его нЪтъ. Получаемъ лишь прескверный супъ, отъ котораго у многихъ появился поносъ.

31. мая. — 88 поляковъ, русскихъ подданыхъ, переводятъ въ Штейнклямъ (нижняя Австрія). ХлЪбъ получаемъ вечеромъ. Дождь падаетъ довольно часто. На площади огласили власти фамиліи тЪхъ, которыхъ уже давно одержатъ въ Талергофскомъ лагерЪ, но не обЪяснили причины такого оглашенія. Одинъ старикъ изъ Мостискъ житель 7-го барака задохся въ банЪ, видно любилъ сильно попариться. Изъ за этого всЪ работники бани призваны къ рапорту.