Декабрь 1914 г.

3. дек. — Морозъ. Вчерашнія предположенія относительно пушечныхъ выстрЪловъ оправдались: БЪлградъ палъ.

4. дек. — Легкій морозъ. Узнали, что прусская армія подъ Г. понесла большой уронъ. В-ръ сказалъ, что до сихъ поръ еще не было такого страшнаго погрома.

По баракамъ разносятъ и продаютъ: водку, чай, сахаръ, папиросы, иголки, нитки, бумагу и пр. Курятъ и въ баракЪ.

Говорятъ, что 14. дек. выселятъ всЪхъ насъ изъ талергоф. бараковъ и переведутъ куда-то въ другія мЪста.

Явилась комиссія. Есть г. Вейсъ, г. Смулка, нашъ полковникъ и др. и адвокатъ Ганкевичъ изъ Коломыи, какъ мужъ довЪрія.

Допрашиваютъ прежде всего мазепинцевъ, затЪмъ вообще стариковъ и др. Образованы разныя комиссіи по исполненію работъ. Какой-то ротмистръ и др. созывали Zimmer-комендантовъ и офицеровъ, обратились къ намъ: „Мы къ вамъ имЪемъ дЪло — ваши люди должны помочь намъ сдЪлать причи (нары) и новые бараки; мы хотимъ устроить такъ, чтобы вамъ здЪсь было лучше жить и спать. Помогающіе при работЪ получатъ 1/2 хлЪба больше".

Характерно, что допрашиваемому о. Юркевичу изъ Роздоля, заявили, что онъ еще 20 авг. освобожденъ и какъ же это вышло, что онъ еще до сихъ поръ здЪсь сидитъ? Изумилась комиссія и еще больше самъ о. Юркевичъ.

5. дек — Морозъ держитъ дальше. Днесь комиссіи нЪтъ уже за то явились аудиторы. Дождались и госпиталя. Въ другой серіи бараковъ выдЪленъ одинъ баракъ подъ госпиталь. Тамъ есть полъ и кровати. Больныхъ перевели туда, между прочими совЪтника Литынскаго, адвоката изъ Галича Копыстянскаго, помЪщика Жаровскаго и др.

Въ 4 ч. дня стоящій на посту, внЪ барака, солдатъ выстрЪлилъ въ перелЪзавшаго черезъ заборъ крестьянина, но въ него не попалъ, но вмЪсто этого пуля черезъ стЪну барака попала въ другого, какъ разъ тогда молящагося крестьянина и, задЪвъ верхнюю часть легкаго, убила. Убитый называется Иванъ Попикъ изъ села Медыничъ, отецъ 7 дЪтей. ВыстрЪлившій солдатъ называется Hauptmann. Стоявшій напротивъ другой солдатъ крикнулъ ему: не стрЪляй! (это былъ чехъ по національности) но напрасно.

Весьма скоро, ибо таки вечеромъ того же дня, т. е. въ 2 часа послЪ убійства, убитаго крестьянина похоронили. Опасаясь демонстраціи, приказали, чтобы только 4 человЪка отнесли покойника на кладбище, но вопреки этому запрещенію, собралось на похороны очень много народа. Хоронилъ о. Владиміръ Венгриновичъ, съ хоромъ отслуживъ панихиду. Покойника перенесли

ближе къ рЪшеткЪ, о. Владиміръ прочиталъ Евангеліе отъ Матфея... „гонимы будете имени моего ради и убіютъ вы" и т. д. Эти слова Евангелія потрясающимъ образомъ подЪйствовали на слушателей. За рЪшетку выпущено только 4 людей нести гробъ дальше, но хоръ продолжалъ стоять у рЪшетки и пЪть: „со святыми упокой"...

Сообщили намъ отрадное извЪстіе, a именно, что, наконецъ, пришла конгруа (священническое жалованье). МнЪ признано по 31. дек, 458-12 кронъ. Священники повеселЪли, такъ какъ въ виду слуховъ, что ихъ куданибудь переведутъ только подъ надзоръ, надЪются, что у нихъ уже будутъ кое-какія средства къ жизни.

Съ депозитами дЪло неладно: отобрали деньги и не возвращаютъ ихъ, несмотря на многочисленные настойчивые письменные и иные запросы и требованія.

Кто-то изъ здЪшнихъ сдЪлалъ на коменданта 4-го барака, о. СЪлецкаго, доносъ прокурору. Вотъ подлость. Даже здЪсь, въ тюрымЪ, и то эти мерзавцы продолжаютъ заниматься своимъ отвратительнымъ ремесломъ.

6. дек. — Сегодня ровно 4 мЪсяца тому, какъ меня арестовали. Морозъ легкій. Воскресенье.

Въ 12ч. „дзядзьо", (о. Дольницкій) сообщилъ, что въ часъ 30 м. онъ уЪзжаетъ въ Грацъ. ВсЪхъ насъ эта вЪсть обрадовала, a старикъ былъ взволнованъ. Въ часъ и 15 м. въ баракЪ, мы съ нимъ распростились. Комендантъ, нотаріусъ Телесниикій, прощалъ его отъ имени находящихся въ баракЪ, желая счастливаго возвращенія на родину, на закатЪ лЪтъ. Старикъ прослезился. Отъ духовенства я его прощалъ.

— Мы, младшіе, сказалъ я между прочимъ — особенно больно были поражены 31 то августа, когда увидЪли, что между нами находится арестованный также такой глубокій старикъ и все недоумЪвали, почему онъ здЪсь, но за тЪмъ узнали, что и это по велЪнію Божію такъ вышло на то, чтобы мы, видя геройское терпЪніе и бодрый духъ старика, легче сами переносили тяготы узилища. ПоистинЪ самый видъ Вашъ вселялъ всегда упованіе и духовний подъемъ въ наши неразъ падающія сердца. Богъ да будетъ съ Вами, a Вы помните о насъ въ молитвахъ Вашихъ.

ЗатЪмъ сказалъ прощальное слово его старый знакомый о. Ник. Малинякъ ОтвЪтилъ „дзядзьо" просто, сердечно, трогательно. ВелЪлъ намъ въ ежедневныхъ молитвахъ уповать на помощь Пр. Богородицы и по крайней мЪрЪ вздохнуть въ трудную минуту испытанія призывомъ: Пресвятая Богородице, спаси насъ. ПропЪлъ даже краткую молитву ко Пр. БогородицЪ по итальянски, собой на досугЪ сочиненную. Потомъ о. Кор. Сеникъ попращалъ его отъ имени крестьянъ, которые привыкли всегда видЪть и слушать съ умиленіемъ старичка священника во время богослуженій.

ПослЪ привЪтствій, мощный хоръ еталъ пЪть нашимъ галицко-русскимъ напЪвомъ: Многая лЪта! Безъ команды, какъ то сами собой многіе стали въ 2 ряда, вдаль которыхъ старикъ сталъ медленно идти къ воротамъ, до 2000 человЪкъ сопровождали „дзядзья" до рЪшетки въ то время, какъ хоръ грянулъ свое громовое: „во здравіе, во спасеніе". Свыше тысячи шапокъ поднялись въ воздухъ и долго еще были въ движеніи, пока старикъ пропалъ изъ виду.

Явились 2 офицера, врачъ и солдатъ, у д-ра Вл. Могильниикаго и распрашивали о подробностяхъ убійства солдатомъ Попика, a затЪмъ пошли на мЪсто искать пулю, но не нашли ея.

Узналъ изъ Лемковшины, вотъ что: Въ арестный домъ при окружномъ судЪ былъ заключенъ польскій ксендзъ изъ м. Дембовцы возлЪ Ясла. Въ той же камерЪ сидЪли оо. В. Курылло, Качмарчикъ, Вл Мохнацкій и др. Онъ разсказалъ, что купилъ себЪ пару голубей, которыхъ ему принесли двое мальчиковъ, и вдругъ кто то сдЪлалъ доносъ, что будто это почтовые голуби. Сейчасъ жандармы арестовали его и этихъ 2 мальчиковъ, какъ заподозрЪнныхъ въ шпіонствЪ. Онъ разсказывалъ, что по прибытіи русскихъ войскъ, русскіе офицеры въ ЯслЪ вели себя въ полномъ смыслЪ слова по джентельменски. На

ратушЪ города сейчасъ былъ водруженъ русскій флагь. За все, что получали, платили исправно, сейчасъ и сполна. Кушали въ ресторанахъ, платя золотомъ. ВпослЪдствіи явились у городского головы съ просьбой, чтобы имъ выдалъ удостовЪреніе въ томъ, что ихъ поведеніе было корректно и всЪ дЪла въ порядкЪ. Гостили также у него, ксендза, и онъ не находитъ достаточно словъ, чтобы высказать самую высокую похвалу по адресу офицеровъ такого отличнаго воспитанія и поведенія.

7 дек. — Вечеромъ привели въ баракъ польскаго ксендза, россійскаго подданнаго, нЪкоего Винкентія Замойскаго, члена келецкаго капитула (?), какъ говорятъ.

Днесь уходятъ 14 человЪкъ обоего пола и разнаго возраста, почти всЪ — мазепинцы.

(ПримЪчаніе) Въ СлавскЪ о. Евстахій Качмарскій держалъ въ церкви, передъ отъЪздомъ изъ своего прихода проповЪдь, съ характерной малорусской хитростью. СовЪтовалъ своимъ прихожанамъ поступать такъ: придутъ мадьяре - вы скажете, що вы украинцы, придутъ москали — вы скажете что вы староруссы. „Я самъ такъ зробивъ бы — заключилъ твердо и убЪдительно - та боюсь тЪхъ старорусскихъ селянъ, щобы мене не здрадили". Характеръ!

ПримЪч.: Въ Сосницу, у. Ярославъ, 12 окт. пришли мадьяре и схватили 6 крестьянъ за то, что они, слушаясь казаковъ, перевели имъ изъ помЪщичьяго двора скотъ и перевезли сЪно. Схваченнымъ приказали вырыть себЪ могилы и тутъ же зтихъ крестьянъ повЪсили и сейчасъ же ихъ, еще теплыхъ, въ этихъ могилахъ похоронили. Имена и фамиліи этихъ несчастныхь; Иванъ Шусточка, Илько Якимецъ, Илько Яворскій, Николай СнЪгуровскій, Андрей ГордЪй, Иванъ Кошка.

Свящ. о. Iоаннъ Мащакъ.

8 дек. — Легкій морозъ. По баракамъ раздаютъ причи (нары). Днесь ходили къ рапорту всЪ, кто писали Majestatsgesuche (прошенія на высочайшее имя). Полковникъ принялъ ихъ очень вЪжливо и заявилъ, что прошенія не посланы командЪ потому, что много требованій и такъ уже улажено, a тЪ, которыя еще не улажены, суть распоряженія, впрочемъ же прошенія должны идти по почтЪ, a не оффиціальнымъ путемъ. Кто хочетъ, можетъ и теперь еще такое прошеніе послать по почтЪ. Сообщилъ, что тЪ, которые считаются политически неблагонадежными и

которыхъ какъ „руссофиловъ" представили староства, останутся здЪсь до конца войны, дабы случайно не попали на театръ военныхъ дЪйствій и не нанесли вреда своей родинЪ, „освобожденные" же будутъ отпущены на свободу (не въ Галичину, разумЪется). Проф. д-ръ Николай Антоневичъ жаловался полковнику на то, что все время, особенно вначалЪ, обращались съ нами, какъ съ обыкновенными преступниками и угрожали намъ разстрЪломъ. Полковникъ извинялся, заявляя, что онъ былъ такъ поинформированъ, и потому не виноватъ въ строгомъ обращеніи съ нами.

ПримЪч.: Михаила Дублянскаго изъ Майдана липовецкаго (у. Перемышляны) одинъ солдатъ укололъ 6 сент. въ грудь штыкомъ на поляхъ Талергофа. Онъ затЪмъ вылечился и самъ мнЪ это разсказывалъ.

Изъ Самбора, 6-го сент., Ъхалъ транспортъ арестованныхъ въ Угорщину. Въ Лавочномъ, на станціи, вошелъ въ вагонъ фенрихъ (прапорщикъ). Въ вагонЪ Ъхали: оо. Северъ Ясиницкій, Гр. Билинскій, Монастырскій, г. Гмытрикъ, КуцЪй, студ. унив. Сковронъ 1) [1)Какъ въ семъ случаЪ, такъ и въ др., нЪкоторыя фамиліи или же названія мЪстностей могутъ оказаться неточными. Карандашный почеркъ подлинника кое-гдЪ неразборчивъ, такъ, что несмотря на всЪ старанія при его разборЪ и передачЪ, могутъ вкрасться неточности и ошибки, объ исправленіи которыхъ читателей просимъ.], крестьяне изъ окрестностей Борыслава, нпр. Лютикъ и др.

Конвоирующій ихъ въ вагонЪ воинъ не хотЪлъ фенриха впустить. Но фенрихъ сказалъ, что онъ хочетъ только посмотрЪть, и какъ-то втиснулся внутрь и, не говоря ни слова, перваго о. Севера Ясиницкаго со всего размаха ударяетъ кнутомъ по головЪ. Шляпа съ священника слетЪла на земь, фенрихъ ударилъ еще разъ кнутомъ, a потомъ ударилъ рукой по лицу съ обЪ ихъ сторонъ. На это о. Северъ успЪлъ только сказать: Gott wird uns richten (Богъ намъ судья). Эти слова привели фенриха въ крайнее бЪшенство, онъ еще злобнЪе сталъ бить, крича: Was, Gott, Gott, Gott! и ударяя при каждомъ словЪ кнутомъ. Только послЪ того, какъ о. Северъ сказалъ, что самъ служилъ нЪкогда въ арміи вольноопредЪляющимся, и былъ офицеромъ, фенрихъ пересталъ. бить его, a бросился бить другихъ арестованныхъ. Фенрихъ очевидно не нЪмецъ (говорилъ хорошо по польски). Такія же истязанія арестованныхъ продолжались и въ Марошъ Ляборъ (въ УгорщинЪ). ПоЪздъ остановился и заключенные выходили изъ вагона и подходили къ ужину и тогда ихъ били всЪхъ, даже женщинъ, г-жу Стеранку, жену о. Севера Ясиницкаго к др., поочередно. Устроили это такъ, что уставили 4 солдатъ съ палками и солдаты били несчастныхъ, когда они проходили. Тогда о. С. Ясиницкій вы ходилъ изъ вагона послЪднимъ. Солдатъ мадьяръ копнулъ (ударилъ ногою) его сапогомъ такъ сильно, что свалилъ наземь, затЪмъ схватилъ его за шиворотъ, вывелъ передъ находящуюся на вокзалЪ публику и представилъ, показывая пальцемъ: попъ! попъ! Ударилъ

его со всей силы въ зубы, потомъ билъ его въ спину. Одинъ солдатъ билъ о. Хомицкаго полЪномъ, a другой большимъ камнемъ, держимымъ въ рукЪ.

9. дек. — Морозецъ. Въ 9 ч. утра прибыли 160 русскихъ плЪнныхъ солдатъ. Приведенные своимъ подъофицеромъ, выстроились передъ баракомъ, бойко и складно спЪли русскую пЪсню, затЪмъ на команду: шляпу долой! открыли головы и спЪли стройно и важно: Отче нашъ. Присутствующіе австрійскіе офицеры и солдаты также сняли шапки. Передъ завтракомъ (супомъ) спЪли речитативомъ. "Отче нашъ". Все это производитъ на нашихъ крестьянъ чрезвычайно сильное впечатлЪніе. Они глубоко тронуты, говорятъ: вотъ видимъ теперь, чья вЪра твердша. Русскіе плЪнные — это мастера, (столяры, плотники и др.), командированные сюда строить новые бараки, дЪлать „причи" въ баракахъ и т. п. У нихъ есть топоры, долота, пилы и др. снаряды.

Днесь многихъ допрашиваютъ аудиторы. НЪкоторые пишутъ прошенія. Кое-кто отпущенъ на свободу. Мы снова собираемся составить Majestatsgesuch. ПослЪ обЪда были мы, вдвоемъ съ о. Сеникомъ, у судебнаго слЪдователя Фиды. Заявилъ намъ, что приказано намъ отправиться въ ВЪну, въ гарнизонный арестный домъ, и тамъ будетъ разбираться "дЪло" всЪхъ членовъ „Народнаго СовЪта во ЛьвовЪ". Это заявленіе обезпокоило меня и о. Сеника. Въ то время какъ другіе ждутъ скораго освобожденія, нЪкоторые же понемногу и въ самомъ дЪлЪ выходятъ (совЪтникъ суда Вл. Костецкій уЪхалъ вчера), мы идемъ на судъ! Черезъ 7 — 8 дней должны мы туда отправиться. Съ финансами у меня крайне круто: конгруи все еще не получилъ, денегъ нЪтъ. Разстанусь съ Янкомъ (сыномъ) и не знаю, гдЪ потомъ найду его.

Господи, что же то насъ ждетъ еще впереди? Такъ безпокоюсь... Д-ръ Николай Павловичъ (ГлЪбовицкій), какъ юристъ, успокаиваетъ меня всячески, дай ему Богъ здоровья, которое, къ сожалЪнію, въ послЪднее время у него что-то портится.

Вечеромъ плЪнные русскіе воины долго пЪли свои чудныя пЪсни стройно и мощно, но намъ прислушиваться съ близка уже нельзя: караульные гонятъ насъ не только отъ рЪшетки, но даже съ гофа (двора) въ бараки. Вотъ злоба!

10. дек. — Спалъ съ полуночи до утра плохо. Все кручина. Аппетитъ палъ совсЪмъ.

Распоряжено, что 10 нашихъ бараковъ должны дать 400 чел. на работы. Работникамъ обЪщано дать двойной столъ и 20 гел. въ день, но, хорошо зная, что это значитъ, наши крестьяне не хотЪли идти, потому посты стали выгонять ихъ всЪхъ изъ бараковъ на гофъ и тамъ сами стали изъ присутствующихъ выбирать подходящихъ. Постовой выгналъ и о. Скоморовича, еще больного отъ недавняго воспаленія легкихъ и не помогло то, что другіе за него заступались, ажъ когда, узналъ объ этомъ вахкомендантъ, послалъ солдата, чтобы его воротили. НЪкоторые караульные стали даже бить крестьянъ.

За нихъ заступился о. Ст. Яворскій и сказалъ: „Такъ то выглядятъ тЪ льготы, которыя намъ обЪщалъ г. полковникъ! A вЪдь онъ бить запретилъ". За произнесеніе этихъ словъ солдатъ тутъ же записалъ о. Ст. Яворскаго къ рапорту на завтра.

Днесь я босъ: далъ въ починку башмаки, подкинуть подметки. Ужасъ, какъ грабитъ насъ одинъ сапожникъ изъ Бучача: за само подшиваніе подметокъ беретъ по 4 кроны, съ меня, ко нечно, сорветъ больше, ибо мои башмаки шире.

Свозятъ очень много строительныхъ матеріаловъ и должны будто бы построить еще 30 бараковъ. Форменный городъ изъ бараковъ выростетъ въ ТалергофЪ. ПлЪнные русскіе солдаты работаютъ какъ столяры и плотники, но намъ строго запрещено обмЪняться съ ними словечкомъ. Нашимъ работникамъ выплачено за день по 20 гелл, а плЪннымъ по 60 гелл. Они строятъ бараки по русскому образцу, вкапывая въ землю.

Нa жалобу o. СЪлецкаго, что постовые гонятъ священниковъ на тяжелыя физическія работы, капитанъ заявилъ, что этого больше не будетъ и что Wache (стража) получитъ за это выговоръ. Мы успокоились.

11. дек. — Всю ночь лилъ дождь. Я немного успокоился относительно моего переЪзда во ВЪну. Да будетъ воля

Твоя, Господи, я ни въ чемъ не виновенъ.

Утромъ, кромЪ уже установленнаго числа работниковъ, даваемыхъ нашимъ баракомъ, требуютъ еще 10 работниковъ добавочно. Все это да и обращеніе съ этими работниками вообще — одно издЪвательство. Вотъ и видимъ, какъ помогло заявленіе капитана! Чего-то опять бЪсятся. Мы замЪтили, что съ поры какъ мы взяли нашъ Majestatsgesuch обратно, съ нами обращаются хуже прежняго.

На дворЪ настала ужасная, непролазная грязь, вcЪ сидимъ въ баракахъ, многіе недомагаютъ и лежатъ, воздухъ спертый, скука, нудьга (тошнота).

Пришелъ Іосифъ и прочиталъ письмо отъ сына Ивана: онъ въ БЪльскЪ, съ женою и ребенкомъ. Пишетъ, что Борыничи разрушены, его домъ въ ХодоровЪ ограбленъ, онъ безъ одежды, недостатокъ средствъ къ существованію и пр. под.

Въ 10 ч. тронулось похоронное шествіе; подняты 3 гроба: свящ. о. Спрыса, одного инженера и одного крестьянина. Печальный видъ! Хоръ пЪлъ, медленно двигаясь черезъ „гофъ", маршь Бетговена. Молитвенно трогательное настроеніе. Людей пошло немного, ибо слякоть. Когда шествіе проходило мимо плЪнниковъ, всЪ они поснимали шапки, стояли смирно и чинно, почтительно, не такъ, какъ это водится у военныхъ у насъ, что однажды австр. офицеръ привелъ солдатъ въ польскій костелъ, развалился въ послЪдней скамейкЪ и все время за богослуженіемъ теребилъ (щелкалъ) орЪхи. Знаменательно!

(Особая зам.): По 11. дек. 163 усопшихъ, 16 проколотыхъ, одинъ застрЪленъ.

Вечеромъ разошлась вЪсть, что въ 3-й серіи бараковъ нЪкоторые заболЪли тифомъ и ихъ забрали въ госпиталь барака. НавЪрно и у Вагиля Мартынюка и Франка Горянского и др. (прихожане о. Мацыка) развинется тифъ послЪ извЪстной и незабвенной вшивой бани... вотъ издЪваются надъ людьми!

12 дек. — Грязь и топь и лужа и слякоть. ВсЪ сидимъ въ баракахъ, воздухъ спертый.

Вчера я внесъ дополненія къ моимъ показаніямъ, на руки сов. суда Фиды, передалъ офиціалу. Днесь ожидаютъ явки комиссіи, освобождающей отдЪльныхъ заключенныхъ, быть можетъ явится и Фида, пойду къ нему и еще разъ съ нимъ потолкую.

Былъ у меня Антоній Б., подарилъ ему пару чулокъ. Сказалъ, что у нихъ тифа нЪтъ, что слухи, кажется, невЪрны, хотя, правда, послЪ купанья дЪйствительно много людей заболЪло.

Днесь допрашивала комиссія о. Евгенія Хиляка изъ Мервичъ. Комиссаръ Смулка спросилъ, за что арестованъ.

— Не знаю, за что, — отвЪтилъ о. Евгеній.

— A Какай читальня у васъ?

— Общества им Качковскаго.

— A вы состоите ея членомъ?

— РазумЪется.

— Ну, вотъ за это и арестованы. — заключилъ комиссаръ рЪзко.

ВсЪ священники вносятъ въ комиссію прошеніе, чтобы были допрошены всЪ вмЪстЪ и въ одинъ день.

13. дек. — Всю ночь лилъ дождь. Капало съ крыши на лица спящихъ, ихъ берлогу и платье. ЧеловЪкъ отъ этихъ холодныхъ каплей просыпается и еще больнЪе чувствуетъ всю безпомощность и безнадежность своего положенія.

Слышно, что „дзядзя" (о. Дольницкаго) забрали въ Грацъ, въ монастырь. Тамъ старичку-праведнику все таки будетъ, думаю, cносно и уютно и покойно. По крайней мЪрЪ отдЪлается отъ вшей и спать будетъ спокойно.

Нашъ Majestatsgesuch подписали первыми д-ръ Н..П. ГлЪбовицкій, о. д-ръ

Н. Шлинякъ и др. Днесь долженъ быть отправленъ по почтЪ.

Днесь воскресенье. Люди не захотЪли идти на работу. Вдругъ изобрЪтательный капитанъ Шмидъ велЪлъ призвать всЪхъ насъ, священниковъ, къ воротамъ и воззвалъ насъ повліять на народъ, чтобы шелъ на работу. Сказалъ, что вы молъ, многіе здЪсь терпите невинно, подобно первымъ христіанамъ въ древнемъ РимЪ, терпите изъ за ложныхъ доносовъ разныхъ „Schuft-овъ (негодяевъ) но потерпите еще, ибо что подЪлаете? и т. п. Часть людей все же пошла на работу.

Отправляющій здЪсь свою должность офиціалъ полиціи называется Тымчукъ. Этотъ панъ пришелъ сюда днесь уладить дЪло Шепелюка и выразился о заключенныхъ: „Mistvieh" (скоть), худоба" и т. п.

Въ ПеремышлЪ, идя чрезъ рынокъ, офицеръ вынулъ саблю и замахнулся ударить идущаго подъ конвоемъ о. Макара. Конвоирующій жандармъ (русинъ), заявилъ, что онъ теперь въ службЪ и со словомъ „спрячьте саблю", вытянулъ противъ офицера штыкъ.

14 дек. — Грязь ужасная. СнЪгъ исчезъ, люди барахтаются въ болотЪ. Въ баракахъ многіе составляютъ разныя "поданья" (прошенія) безъ малЪйшей надежды на успЪхъ. Особенно усердно секретарствуютъ о. Діонисій КисЪлевскій, адвокатъ д-ръ Н. П. ГлЪбовицкій. Говорятъ, что нужно бы просить объ интернированіи во ВЪнЪ, ибо тамъ будутъ теперь квартира и столъ дешевле. МнЪ предстоитъ поЪздка во ВЪну. Я приготовился, я не виновенъ ни въ чемъ. Жизнь въ гарнизонномъ арестЪ, говорятъ знатоки, въ сравненіи со здЪшнею теперешнею жизнью, куда лучше, A только много хлопотъ и возни съ тЪмъ, какъ мнЪ достать слЪдуемую мнЪ конгруу, захотять ли выплатить ее Янку замЪсто меня. Надо таки гдЪнибудь что то занять, ибо крайняя бЪда.

Полеживаю — нездоровится. ВозлЪ меня лежитъ нотаріусь Телесницкій. Все думаю о своей близкой поЪздкЪ въ ВЪну. Вернусь ли я еще въ Талергофъ? — не знаю. A быть можетъ, тамъ, во ВЪнЪ, придется и умереть.

Пишу эти записки и передамъ ихъ нотаріусу Телесницкому, одну же часть передамъ Нестору Цыбику на храненіе. У Телесницкаго есть, кромЪ записокъ, списки Majestatsgesuch-а, прошеніе въ нунціатуру, телеграмма кардиналу Пиффлю (во ВЪнЪ) и пр., и также 18 картинокъ изъ нашей талергофской жизни, составленныхъ Іоанномъ Михайловичемъ Вербицкимъ. Въ союзники по изданію принялъ я д-ра Николая ГлЪбовицкаго. Если бы я умеръ, a онъ могъ разобраться въ моихъ запискахъ, прошу передать ихъ ему, пусть онъ потрудится, сбережетъ ихъ и перевезетъ на родину.1) [1)Судьба распорядилась иначе: авторъ за писокъ вернулся на родину и нынЪ живъ, хотя и боленъ, a д-ръ Н. П. ГлЪбовицкій умеръ въ ТалергофЪ. Прим. Ред.]Писать въ гарнизонной тюрьмЪ не будетъ возможно. При входЪ туда отнимаютъ у человЪка все — значитъ, уцЪлЪть можетъ только то, что здЪсь я записалъ.

Думаю, что Богданъ (сынъ) не пріЪхалъ въ Галичину, но остался въ М. Boleslav. Какъ ему тамъ живется, догадываюсь, навЪрно не весело. Денегъ у него нЪтъ, бЪдствуетъ... Но Господь поможетъ ему перенести это лютое время. Далъ бы я не знаю что за вЪсточку изъ Липицы.2) [2) Авторъ записокъ — настоятель прихода Липица дольная. Прим. ред.]Что тамъ теперь происходитъ? Здоровы ли и невредимы всЪ мои дражайшіе? Моя жена, предобрая, любая Антося, мои дЪти: Соня, ВЪра, Николка, Дозикъ, мой дорогой, любый и праведный зять Феодосій (адв. д-ръ Ф. С. Заяцъ) и его дЪтки? Ахъ, кабы я зналъ, что всЪ вы живы? ВЪсть эта укрЪпила бы мой унывающій духъ.

НадЪется выЪхать туда нотаріусь Телесницкій изъ Делятина. Прошу его увЪдомить ихъ въ ЛипицЪ о моемъ здоровьи. Онъ надЪется поЪхать въ Румынію и по пути побывать въ ДелятинЪ. Подай ему, Господи, силъ и исполни его желаніе. Онъ тоже отецъ и мужъ и подобно мнЪ болЪетъ и страждетъ, томясь неизвЪстностью относит.

дЪтей и жены. Такихъ какъ онъ и я у насъ теперь сотни, тысячи... A что и говорить о 70-80-лЪтнихъ старикахъ? Не перенести имъ нынЪшней бури событій и тяготъ своей жизни, a все таки и имъ хочется еще жить и хоть бы увидЪть, что дальше наступитъ. Не дай Богъ помереть здЪсь, на чужбинЪ! Ежедневно молюсь: „христіанскія кончины живота нашего, безболЪзнены, непостыдны, мирны" (а мысленно добавляю: „дома, въ кругу родныхъ") и т. д. Можетъ быть, Господь услышитъ мя грЪшнаго и въ добавку къ столь многимъ благодЪяніямъ, отъ Него мною полученнымъ, не откажетъ мнЪ и въ этой милости, дабы сугубо сердце мое было въ долгу предъ Нимъ, преисполненное благодаренія и любви!..

Я сталъ много-много набожнЪе здЪсь, начиная съ 6-го августа 1914 г. того рокового дня. И хранила меня рука Господня до сихъ поръ и милость и благость Его почила на мнЪ. Изъ Рогатина во Львовъ конвоировали меня 2 жандарма, добрые люди, обращались со мной хорошо. И въ тюрьмЪ во ЛьвовЪ было мнЪ, какъ узнику, сносно. И даже въ страшный день 31-го августа, во время нашего шествія будто бы на Голгофу, никто не ударилъ меня. Перенеся всЪ истязанія и издЪвательства, со стороны конвоирующихъ насъ солдатъ въ вагонЪ и „публики", т. .е. бЪснующейся черни, на станціяхъ, съ 31-го августа по 4-ое сентября, я пріЪхалъ въ Талергофъ благополучно. Тутъ, ночуя въ полЪ, подъ открытымъ небомъ, можно было неразъ простудиться. Можно было много разъ попасть подъ „кольбы" (приклады ружей) солдатъ „вахи" (стражи), которая сь перваго же дня брала лишь однихъ священниковъ на тяжелыя физическія работы: рубку дровъ, къ насосу, привозу воды и т. п. A меня все это миновало. ЗатЪмъ ходилъ и я, но мало, 2 — 3 раза вceгo. Ha всякомъ шагу благость Божія была на мнЪ. Порой не имЪлъ при себЪ ни геллера, и находились и туть добрые люди, которые давали мнЪ взаймы и, надЪюсь, дали бы и въ будущемъ. Могу сказать, что наши русскіе люди относятся ко мнЪ съ уваженіемъ и это уваженіе мнЪ всегда оказываютъ. Не думалъ даже, что такимъ почетомъ пользуюсь въ русской средЪ. Самые близкіе — это мои Schlafkameraden (товарищи понарамъ): Богданъ Богдановичъ ДЪдицкій, о. Діонисій КисЪлевскій, г. Феофилъ Костецкій, нотаріусъ Телесницкій и др. съ одной стораны, a съ другой: оо. Каленюкъ, Гр. Процыкъ, Іоаннъ Винницкій и др. Шурья же: Вих. Красицкій обращается со мной холодно, a „Инцифоръ" демонстративно холодно, a почему — не знаю. Даже малый Ярославъ Красицкій, какъ будто сторонится отъ меня. До сихъ поръ ни разу не заговорили мы о семейныхъ отношеніяхъ ни вообще о чемъ бы ни было, какъ если бы все было извЪстно и говорить не о чемъ ОхладЪли семеіейныя чувства, братъ брату сталъ чуждъ. Такое время, такой міръ теперь — всякъ про себя.

ЗамЪчу еще одно: Записки составляю по малорусски, боясь ревизій (обыска), a то если бы я писалъ ихъ общерусскимъ языкомъ 1) [1) Boпpeки этому пocтaнoвлeнiю и желанію на дЪлЪ авторъ составилъ свои записки не по малорусски, a по русски, т. е. русскимъ литер. языкомъ, сь такими лишь незначительными отступленіями, какъ то, что у него окончаніе неопред. наклон. - ти, оконч. прилагат. -ого, ый и т. п., т. е. съ тЪми же формами, которыми въ ГаличинЪ, до войны, русскіе обходили запретъ австрійской администраціи писать и подавать властямъ что нибудь на чистомъ русскомъ литерат. языкЪ. Прим.ред.] то читая это, сказали бы: вотъ, видите, какой "руссофилъ"! Слово это страшно звучитъ для нЪмецкаго уха и попадаются люди, которые въ испугЪ открещиваются оть всего "руссофильства", хотя это слово — одно курьезное недоразумЪніе, ибо какъ русскій чедовЪкъ можетъ не быть "руссофиломь", да и вообше онъ не "руссофилъ", a просто русскій, a "руссофиломъ" можетъ быть чехъ, полякъ и т. д. Чудно все это! Но не признавая русской націи у Карпатъ, приходятъ въ ужасъ отъ „руссофильства" ея представителей. И все же приходится серьезно толковать о „руссофильствЪ" и даже оправдываться. Будучи допрошенъ въ львовской тюрьмЪ, я на этотъ

вопросъ отвЪтилъ, что у насъ не разбираются въ русской идеологіи или въ этомъ самомъ — какъ кому-то называть угодно.— руссофильствЪ. У насъ есть — сказалъ я — четверное руссофильство. И такъ:

1) политическое, которое только въ самое послЪднее время нашло себЪ представителей;

2) религіозное, которое вылилось въ послЪдніе 3 года въ переходЪ отдЪльныхъ нашихъ селъ въ православіе;

3) націоналъное и

4) культурное.

Два послЪднихъ представлены у нась издавна многочисленнЪйше и съ ними ничего не подЪлаешь. Это руссофильство явно выступаетъ съ 1848 г., оно было провозглашено бл. п. о. Іоанномь Наумовичемъ въ 1866 г. въ львовскомъ сеймЪ. О.немъ говоримъ мы на всЪхъ собраніяхъ и пишемъ во всЪхъ газетахъ и книгахъ и никто насъ не обвинилъ, что мы ipso facto питаемъ также политическое и религіозное руссофильство. У насъ не разбираются въ этомъ, и разъ ктонибудь указалъ на меня, какъ руссофила, то меня считаютъ уже изъ-за этого и измЪнникомъ державы и церкви.А это не такъ. Такъ быть не должно. Судья выслушалъ меня внимательно и отмЪтилъ въ протоколЪ мою принадлежность, т. е. приверженность, вЪрность, національному и культурному руссофильству.

ПослЪ обЪда развлекла меня немного полученная интересная вЪсть, именно д-ру Собину написалъ изъ Новаго Тарга его меценатъ, между прочимъ, что „война клонится къ концу". Далъ бы то Господь!

Свящ. Исидоръ Дольницкiй изъ Львова.

СовЪщался я днесь съ о. Сеникомъ. ДЪла въ томъ, что мы не желали бы Ъхать подъ штыками. Постановили просить капитана, чтобы соизволилъ самъ или же повліялъ на полковника выдать распоряженіе, чтобы насъ сопровождали безъ ружья воины-подъ-офицеры. Не знаемъ, удастся ли намъ добиться этой маленькой уступки. Попробуемъ. Тяжело Ъхать подъ штыками. Вдоволь до сихъ поръ, въ теченіи 4 1/2 мЪсяцевъ насмотрЪлись мы на эти штыки, опротивЪло до крайности. Предполагаемъ также, что сь южнаго вокзала во ВЪнЪ нужно будетъ взять автомобиль, ибо разстояніе большое, a y меня нЪтъ теплаго платья и могу простудиться, a въ автомобилЪ пріЪдемъ въ гарнизонную тюрьму быстро и замерзнуть не хватитъ времени. Тамъ, въ гарнизонЪ, будетъ произведенъ у насъ строгій обыскъ и отнимутъ у насъ послідній клочокъ бумаги, такъ что тамъ продолжать своихъ записокъ не смогу. Беру съ собой лишь мое дорогое Св. Писаніе и

молитвословъ. Быть можетъ намъ тамъ позволятъ читать книги изъ гарнизонной библіотеки. НадЪюсь, что пробуду тамъ 4 недЪли не болЪе и что къ процессу меня не привлекутъ, за мной вЪдь никакой вины нЪтъ.

На днесь, къ вечеру, нашъ баракъ (VIII) заказалъ себЪ хоръ съ концертомъ. Собрали для него 4 кр. 20 гел. на чай. Вотъ пропоютъ рядъ пЪсенъ и развеселятъ и ободрятъ насъ немножко.

Прогрессъ у насъ здЪсь. У насъ уже есть госпиталь. Да. И есть 2 сестры милосердія. И вотъ какой случай днесь произошелъ:

Приходитъ 70-лЪтній старикъ Алекс. Полянка и раздЪвшись, положилъ пальто на стулъ. Входитъ сестра милосердія, сбрасываетъ это пальто на землю и кричитъ: „что ты хотЪлъ бы мнЪ завшить комнату"? — Другой случай: Пришелъ о. Дроботъ, желая посЪтить больного іеремонаха о. Козаркевича. Входитъ сестра милосердія и кричитъ о. Дроботу (въ рясЪ): „маршъ отсюда,, что, ты не знаешь, когда назначено время для посЪщенія больныхъ"? Вотъ это католическія сестры милосердія, монашенки! Къ гр-катол. священникамъ, онЪ обращаются не иначе какъ чрезъ „Du" (ты), грубо, гнЪвно и вызывающе. И это западная культура! На что-то подобное у насъ не осмЪлился бы и пьяный бродяга, a тутъ, кто? — женщина, нЪмка, сестра милосердія, монахиня. БЪдные тЪ больные, за которыми ухаживаетъ такая „сестра милосердія", лучше было бы имъ безъ нея.

ГруппЪ въ 51 чел., прочитали освобожденіе отсюда, именно однимъ полное освобожденіе, a другимъ частичное — будутъ конфинированы въ Леобенъ, въ числЪ послЪднихъ 3 судьи: Бачинскій, Чеснокъ и ДЪдицкій. Отпускаютъ уже кое-кого и изъ нашей партіи. Объявили свободу и о. Свистуну; онъ въ первый моментъ обрадовался, но затЪмъ отказался отъ этого благодЪянія. ДЪло въ томъ, что его семья насчитываетъ 8 душъ и жить на собственный счетъ, не имЪя 2000 кронъ дохода невозможно, у него доходовъ нЪтъ, вотъ онъ и остался дальше въ ТалергофЪ и сидитъ вмЪстЪ съ неосвобожденными.

Узналъ, что о. Сеникъ переговаривалъ съ поручикомъ Пехтолдомъ, прося его о томъ, чтобы насъ обоихъ конвоировали солдаты безъ штыковъ и чтобы намъ была выплачена вся конгруа.

Есть виды на то, что можно будетъ чего-то добиться.

Вечеромъ нашъ хоръ далъ намъ чудный концертъ. ПЪли славно, a когда запЪли: „На чужинЪ загибаю, марно житье йде, за родиновъ споглядаю, ахъ, где жъ она где?" a затЪмъ "Родимый краю, село родиме", полились слезы изъ многихъ глазъ, каждый мыслями, духомъ и сердцемъ полетЪлъ далеко-далеко на родину и позабылъ на мгновеніе о томъ, что находится въ баракЪ, въ ТалергофЪ, на истертой вшивой соломЪ. Премило провели мы сей вечеръ, какъ будто бы тамъ, у себя.

15 дек. — Болото. Грязь непроходимая. A на „гофЪ" работа кипитъ. Всю эту грязь сгребаютъ лопатами и чЪмъ попало, телЪгами свозятъ щебень и утрамбовываютъ дорожки — движеніе большое. Пришелъ совЪтникъ суда Фида и я съ о.Сеникомъ были у него и результатомъ совЪщаній мы довольны. Говорилъ о. Сеникъ съ полковникомъ, прося, чтобы конвоировалъ насъ подъ-офицеръ. Не обЪщалъ еще, но изъ его заявленія выносимъ впечатлЪніе, что готовъ отнестись благосклонно къ этой нашей просьбЪ. Дай Богъ, a то тяжело Ъхать подъ штыкомъ.

Возвратился изъ Граца, изъ разбирательства въ судЪ своего дЪла, o. Poманъ Крушинскій.. Сообщаетъ, что свящ. о. Баковичъ сидитъ уже долгое время въ гарнизонной тюрьмЪ въ ГрацЪ и съ испуга и маніи прослЪдованія сошелъ съ ума. Обвиняютъ его въ томъ, что будтобы онъ во время св. исповЪди, склонялъ солдатъ, чтобы стрЪляли въ воздухъ. Вотъ до чего дошло доносительство!

Обнаружилась еще одна мерзость. Чиновникъ податного вЪдомства въ ПеремышлЪ, нЪкій И—ичъ, состояшій на услугахъ полиціи провокаторъ, оклеветалъ здЪсь своими доносами, между прочими (о. Сеника, д-ра Крушинскаго, Войтовича), совЪтника суда Литынскаго, я такъ какъ сов. Литынскій боленъ и лежитъ въ нашемъ госпиталЪ, то аудиторъ былъ вынужденъ придти къ нему для допроса и выслушать его и И— ича, который въ доносЪ заявилъ свою готовность сыграть роль свидЪтеля. Но затЪмъ раздумалъ и убоялся и сталъ притворяться больнымъ, желая такимъ образомъ избЪгнугь судебнаго слЪдствія, Такъ допросили сов. Литынскаго, a когда приступили къ допросу И-ича, то онъ отказался давать показанія подъ предлогомъ, что онъ тяжело боленъ. Призвали къ нему врачей, которые установили, что онъ совершенно здоровъ. ПослЪ этого сов. Литынскаго освободили, a И—ича обвинилъ въ клеветЪ самъ аудиторъ. По крайней мЪрЪ этотъ попался. "КотюзЪ по заслузЪ".

Получилъ 158 кронъ 12 гел., a въ депозитЪ въ ГрацЪ осталось 300 кронъ. Купилъ себЪ щетки и другія крайне необходимыя въ гарнизонЪ вещи. Долги платить оставляю Янку, мнЪ нужны деньги тамъ. Записки передаю о. A. Юркевичу, онъ ихъ вывезетъ благополучно въ ВЪну, а оттуда въ Галичину. Купилъ себЪ на память изображеніе страстей Христовыхъ подъ стекломъ, заплатилъ 1 крону, хорошая вещь, многимъ понравилась. Эга памятка — замЪчательный трудъ и шедевръ нашего мужичка-художника.

16. дек. — Болото. Тепло. Работа въ болотЪ идетъ во всю. Прояснилось. Показалось солнышко. Привезли огромный котелъ для „русской бани", которую строятъ русскіе военноплЪнные. Лошади не были въ состояніи дотащить этотъ котелъ и сотни людей изо всЪхъ силъ подталкивали и помогали лошадямъ перевезти его отъ шоссе на мЪсто въ баракахъ.

Сильно болитъ меня въ поясницЪ да и почки даютъ о себЪ знать. Куплю себЪ баночку меду. Ахъ, нЪтъ около меня моего ангела-хранителя, моей дорогой жены, моего настоящаго доктора. Тутъ же каждый больной и съ какой бы ни было болЪзнью одинаково безпомощенъ и оставленъ на произволъ судьбы. И когда конецъ этому будетъ, Господи?

Объявляли о тифЪ, a оказалось, что 11 человЪкъ бЪдняжекъ просто заЪли вши.

Ha мЪстЪ, гдЪ были похоронены двое первыхъ мучениковъ Талергофской трагедіи, и гдЪ былъ поставленъ небольшой крестъ, теперь устроена яма на известь, a этотъ крестикъ совершенно выброшенъ. Такъ теперь и затерялось мЪсто, гдЪ похоронены эти первыя двЪ жертвы здЪшняго нашего заточенія и ни ихъ фамилій ни принадлежности никто не знаетъ.

Изъ 18го барака должны были отойти 100 Fluchtling-овъ (бЪглецовъ), прочіе же завтра.

ВсЪ мои записки (4 пакета) передалъ я о. Афанасію Юркевичу, который уЪзжаетъ завтра. Говорятъ, что и насъ русскихъ разгонятъ отсюда, съ изъятіемъ меня, который переЪду на жительство въ гарнизонъ во ВЪну. Ахъ, если бы Господь милосердный, рЪшилъ иначе... да будеть воля Его!

Былъ у портного, хочу дать ему укоротить мою блузу и ульстеръ, чтобы походили на штатское платье, ну, и надо ихъ починить, особенно блузу, такъ какъ въ гарнизонЪ неудобно будетъ, быть можетъ.

Если бы удалось, хотЪлъ бы въ ВЪнЪ купить новое платье, мое старое ужасно изношено.

17. дек. — Сегодня св. великомученицы Варвары. Примерзло. Сухо наконецъ. Пошелъ пройтись. затЪмъ отчиталъ правило. Выбыли отсюда наши люди днесь въ 10 ч. (а вчера въ 9 тоже уЪхали крестьяне въ Каринтію какъ uсіеkinier—ы), между пp. o. A. Юркевичъ. Сегеновичъ, ученикъ изъ Болшовца, умеръ, у него была чахотка. Портной изъ Журавна починилъ мнЪ блузу и ульстеръ, буду похожъ на „цивиля".

ЛЪвая почка сильно меня донимаетъ, утромъ еле еле ходилъ. Ахъ кабы то домой поскорЪе! Свитаетъ — надЪются люди. Подай, Господи, миръ всему міру!

Днесь капитанъ Strick велЪлъ плЪнному подъофицеру призвать всЪхъ русскихъ военноплЪнныхъ подъ ворота. На команду: „русскіе сюда къ воротамъ"! сбЪжались всЪ плЪнники, a за ними и наши галицко-русскіе работники съ лопатами.

— A вы русскіе? — послЪднихъ спросилъ капитанъ по чешски.

— A що жъ? — отвЪчаютъ они, — мы таки русины, ая!

Капитанъ посмотрЪлъ на нихъ съ удивленіемъ, a затЪмъ вынулъ изъ кармана нотную книжечку и что-то себЪ записалъ.

18. дек. — Морозно, Поясница болитъ, лЪвая почка очень даетъ себя чувствовать, еле хожу. Комиссія пріЪхала (3-ій разъ съ поры какъ назначена). Многіе надЪются сегодня - завтра очутиться на свободЪ. Подвозили котлы, русская баня должна быть къ 1-му янв. готова.

МнЪ говорятъ, что меня не позовутъ въ ВЪну, ко я этому не вЪрю. Радъ бы я добиться хоть частичной свободы пожить сносно.

Комиссія выслушала 185 чел.

Канунъ праздника Св. О. Николая. Вечеромъ г. Телесницкій держалъ передъ собравшимися рЪчь. Помянулъ родной край, гдЪ какъ разъ теперь устраивались всегда по городамъ вечеринки для русскихъ дЪтей. Пожелалъ д-ру Малиняку, д-ру ГлЪбовицкому и другимъ Николаямъ здоровья, бодрости и скораго освобожденія. Хоръ пропЪлъ во здравіе. Отъ имени всЪхъ Николаевъ поблагодарилъ за поздравленія и пожеланія и пЪніе о. д-ръ Малинякъ, затЪмъ отслужилъ по нашей „панской" улицЪ вечерню съ литіею. Въ виду того что съ крыши каплетъ, былъ раскрытъ зонтикъ надъ лампою, что бы отъ воды стекло не лопнуло. Оригинальная картина, сама напрашивающіяся на снимокъ!

19. дек. — Суббота, день Св. О.Николая. Я спалъ хорошо, хотя переворачиваться не могъ изъ-за сильной боли въ поясницЪ и днесь лежу преимущественно. Утромъ выпилъ чорный кофе, затЪмъ Янко принесъ мнЪ 1/4 л. сливокъ и я выпилъ съ вечернимъ кофе. Въ 10 ч. о. Малинякъ отслужилъ литургію. ПЪлъ хоръ.

ПривЪтствовали много и изъ другихъ бараковъ. Ромко за мной ухаживаетъ, принесъ мнЪ 1/2 л. молока и 4 булки, a мою „менажу" (казенную пищу) возьметъ себЪ.

Русскіе плЪнники празднуютъ, заявили, что, если бы ихъ и кололи, то днесь не пойдутъ работать, a наши все таки вынуждены были пойти на работу.

Сильно распространяется тифъ. Не одного изъ насъ овладЪваетъ страхъ и радъ бы всякій вырваться на волю поскорЪе, пока еще не заболЪлъ. Я все думаю о гарнизонЪ и желалъ бы хоть этимъ путемъ разстаться съ Талергофомъ.

Врачъ запретилъ хожденія людей къ о. Макару, чтобы не разнесли тифъ.

Говорятъ, что П. (Перемышль) палъ. Отношусь сдержанно къ этому извЪстію, неразъ уже эти слухи распространялись, a не оправдывались.

Чудный человЪкъ этотъ нашъ врачъ д-ръ Вл. Могильницкій. Способный Эскулапъ, честенъ, трудолюбивъ, самоотверженъ, щепетиленъ. Истинный самаритянинъ. Съ утра до поздней ночи занятъ. Стоитъ зайти въ амбулаторію и посмотрЪть на его работу и его выносливость и терпЪніе. A все таки и его оклеветали и хотЪли отъ насъ забрать, но это врагамъ не удалось.

ПослЪ обЪда я поднялся и отслужилъ акафистъ Св. О. Николаю, a пополудни вечерню, но скоро слегъ въ постель снова. Былъ у меня д-ръ Могильницкій, установилъ у меня ревматизмъ мускуловъ. Вечеромъ Ромко меня натеръ, принесъ одЪяло, укрыли меня на ночь хорошо, я принялъ порошокъ аспирина.

20 дек., воскресенье. — Лежу, но чувствую себя немного лучше.

Одинъ тифомъ зараженный баракъ уже приказали опорожнить, солому изъ него сожгли, a обитателей его съ вещами переводятъ въ другой. Но развЪ эта мЪра достаточна для устраненія эпидеміи? Въ баракахъ налаживаютъ электрическое освЪщеніе, уже въ трехъ баракахъ есть электричество.

Свящ. о. проф. д-ръ Михаилъ Людкевичъ изъ Перемышля.

Въ Kleine Zeitung днесь написано немножко иначе чЪмъ вчера. Повторяется слухъ, что Перем. палъ но я все еще не вЪрю. Отслужена у насъ обЪдница. Ромку удалось достать немного бульону и подогрЪть для меня. Я съЪлъ съ 2 булочками и настолько сытъ, что отъ „менажи" отказался.

Узнали, что наши посты на войну уже не идутъ, a говорили все время, что вскорЪ пойдутъ. Но есть ли эго предвЪстіе приближающагося мира? Ахъ, человЪчество никогда такъ не умЪло понять и оцЪнить всего глубокаго смысла этого великаго слова „миръ", какъ въ настоящее время. „Слава въ вышнихъ Богу и на земли миръ" возвЪщаетъ всему міру наша Церковь съ Рождествомъ Христовымъ." „О мирЪ всего

міра" молимся na литургіи, такъ часто, а такъ мало вниманія обращаемъ на него, такъ трудно намъ уяснить себЪ всю возвышенность этой молитвы.

21. дек, — Ночью шелъ дождь, днемъ падаетъ снЪгъ, все сидимъ въ баракахъ. Слышимъ, что въ насъ будутъ впускать противотифозную сыворотку. Днесь пришелъ Василь, долго не видЪлъ его. Его баракъ былъ подъ карантиномъ. ВЪсти съ поля боевъ неутЪшительны, не сулятъ скораго мира. Снилось мнЪ, что будто постановлено меня во ВЪну не переводить и что за меня заступился нЪкій Омскій и пр. под.

Вчера былъ у насъ генералъ на ревизіи, о. СЬлецкій вручилъ ему отъ насъ 21 письменную жалобу. Днесь капитанъ Штрикъ заявилъ о. СЪлецкому, что жалобы составлены correct.

МнЪ немножко полегчало и я всталъ. на нЪкоторое время. Принялъ слабительное, со вчера Ромко все надоЪдаетъ мнЪ что сваритъ мнЪ консервы и пшенный супъ. Я неохотно согласился. И удивительно, супъ оказался мнЪ полезнымъ и Ромко доволенъ. Въ виду этого успЪха онъ обЪщалъ сварить консервы, капустнякъ. Увижу, что будетъ. A для бЪдныхъ нашихъ людей эти консервы рЪдкая, великодняя (пасхальная) Ъда.

Пополудни дали распоряженіе производить всеобщую прививку въ первой серіи бараковъ. До 6 ч. вечера сдЪлали прививку всЪмъ въ 9 баракахъ, лишь т. наз. „фамильный" баракъ отложили на завтра. Я также не пошелъ, ибо не могъ пойти. Вечеромъ Янко и сватъ подогрЪли мнЪ кирпичъ и я приложилъ его къ поясницЪ. Ромко принесъ мнЪ супъ, но такъ какъ я не былъ голоденъ, то съЪлъ сватъ.

22. дек — ТЪ, которымъ сдЪлана прививка, чувствуютъ себя всячески: одни жалуются на боль въ той самой рукЪ, у другихъ уже жаръ, врачи же говорятъ, что жаръ будетъ продолжаться 3 - 6 дней, a прививка является предохранительнымъ средствомъ на 5 лЪтъ.

Я еще (до 11 ч. утра) не ходилъ къ прививкЪ. Еще ее днесь не дЪлаютъ да и говорятъ что вообще больше ее дЪлать не будутъ. Увидимъ.

Я ложился въ брюкахъ и башмакахъ, чтобы въ каждый моментъ быть готовымъ самому пойти къ прививкЪ. Были и такіе, которые не хотЪли къ ней пойти. Въ 11 ч. угра отслужена обЪдница.

Ogloszenie: Wszystkie skargi o obrаze czci i honoru beda оdtаd sadownie scigane. Obrazony maja robic donisienie, naprowadzic swiadkow i mi przedlozyc (naturalnie w krotkich zarysach wszystkie okolicznosci naprowadzic). Ludzie ktore nie sa do raportu przeznaczone, maja zawsze o godzinie 9-tej rano przed brama I-sza byc zestowione (sic) to przez komendanta i zawsze maja byc przytem oskarzony i swiadkowie. 22 go grudnia 1914 r.

Такое объявленіе издалъ офиціалъ Тимчукъ, который тутъ играетъ большую роль: Полицейскіе отбираютъ у насъ всЪ заявленія. Не лучше ли было бы намъ имЪть дЪло съ военными, чЪмъ съ такими Тимчуками?

Пошли и изъ другихъ бараковъ къ прививкЪ и я съ ними. МнЪ почему то дважды втыкали шприцъ и рука стала сейчасъ болЪть. Пошли также изъ „фамильнаго" барака (около 100 женщинъ), a тутъ какъ разъ поднялась снЪжная туча и дождь, подъ ногами грязь. Простояли очень долго передъ баракомъ, въ которомъ производилась прививка, померзли, и только послЪ того, какъ заступились д-ръ Войтовичъ я и др. военный врачъ (Маеръ) позволилъ женщинамъ войти внутрь барака. Вотъ и нЪмецкая галантность! Заставляютъ женщинъ изъ нашей интеллигенціи ждать долго предолго, стоять на снЪгу въ грязи, хотя баракъ просторенъ и пустъ. ИздЪвателъство.

Вечеромъ засвЪтили электрическія лампочки, впервые стало въ баракЪ свЪтло. Ночью у меня былъ жаръ. Поясница все еще болитъ. Ромко сдЪлалъ мнЪ массажъ, a Янко доставилъ мнЪ жаркій кирпичъ.

23 дек. — Я лежу. Падаетъ мокрый снЪгъ и дождь въ перемежку. ВсЪ сидятъ въ баракахъ. Говорятъ, что на 14 дней установятъ на нашъ баракъ карантинъ, что значитъ, что въ теченіе 14 дней никто не выЪдетъ никуда отсюда

ни вообще изъ Талергофа. Но и такъ быть можетъ, что послЪ этихъ 2 недЪль продолжатъ карантинъ еще на недЪлю-двЪ. Много нашихъ людей больныхъ теперь, тифомъ будто бы. A болЪзни пошли отъ перваго незабвеннаго варварскаго купанья, повторяющагося впрочемъ и теперь съ незначительными измЪненіями: съ людей снимаютъ платье и бЪлье дяя дезинфекціи, a голые люди подолгу стоятъ на открытомъ мЪстЪ, на голой, влажной и холодной землЪ, и мерзнутъ и выжидаютъ, пока смилосердятся и возвратятъ имъ ихъ бЪлье и платье. И каждый разъ послЪ этого заболЪваютъ все новые и многіе, a нЪкоторые и умираютъ. КромЪ того наши бараки всегда холодны не прикрыты какъ слЪдуетъ, крыши дыравы, каплетъ съ нихъ на наше платье и на насъ, каждому на лицо, вслЪдствіе чего ночью спать невозможно...

Я все лежу. Съ поясницей у меня бЪда. Что-же, подожду. На миръ — поскольку на грацкія газеты можно полагаться — надежды мало. Ахъ, Господи, спаси и помилуй!

24. дек. — Сегодня польская wilja. Ксендзъ Зелинскій далъ своихъ 5 кронъ въ складчину на обшую вечерю. Днесь грязь ужасная. Я лежу, спалъ эту ночь отлично, какъ рЪдко случается. Вчера меня Ромко массовалъ, a сватъ грЪлъ кирпичъ. Прививку перенесли у насъ благополучно. Меня рука болитъ. Померло 16 чел., кажется, на тифъ. В—въ написалъ прошеніе о выдачЪ депозита, обЪщалъ придти и взять себЪ, но до сихъ поръ (10 ч. у.) еще его нЪтъ. Михась Ч. пошелъ въ больницу, и онъ боленъ тифомъ, кровь ему пускалась, еще готовъ минуться, жаль! Не погибъ на войнЪ, такъ придется въ ТалергофЪ.

Вчера пришелъ о. Сеникъ и принесъ купонъ почтоваго денежнаго перевода, съ припискою К—ва, уЪхавшаго недЪлю тому назадъ во ВЪну, что папскій нунцій заявилъ, что хлопочетъ о томъ, чтобы насъ пустили въ Галичину, лишь бы министерства войны и внутреннихъ дЪлъ дали на это свое согласіе. Большое ликованіе! На обЪдъ получили мы днесь капустнякъ съ мясомъ — невиданное диво на Талергофской долинЪ. А какъ всЪмъ и мнЪ также былъ вкусенъ, несмотря на то что и въ 10-той долЪ не такъ изготовленъ, какъ въ ЛипицЪ готовила ВЪрочка. Организмъ жаждетъ кислаго и вотъ, на польскую „вилію" намъ сдЪлали сюрпризъ. Только капусты была мало, a побольше юшки (жидкости), ну и всЪ заявили, что капуста не достаточно квасна. Ромку я далъ носки. Ходитъ бЪдняжка въ какихъ-то тряпкахъ, которыя называетъ чулками. Хлопотунъ такой, a держится бодро, выносливъ.

Пришелъ Янко и сказалъ, что, встрЪтившись, „фенрихъ" спрашивалъ его, здоровъ ли онъ. — Дa, — отвЪтилъ Янко, — лишь немного ревматизмомъ страдаю. — Это ничего, — былъ отвЪтъ.

Янко боится, не позовутъ ли его на военную службу. Вотъ-те доля. Высиди 4 мЪсяца въ ТалергофЪ, a затЪмъ иди на войну и переноси всЪ превратности военной службы и судьбы! Да хранитъ его Господь.

Меня и о. Сеника какъ то во BЪну не вызываютъ. A теперь, разъ установленъ карантинъ, и подавно, быть можетъ, не поЪхали бы мы изъ-за санитарной предосторожности. Говорятъ, что, можетъ быть, вообще не поЪду, что возможно, что слЪдователъ пришелъ къ убЪжденію, что противъ меня не удастся составить обвинительнаго акта такъ и отступитъ заблаговременно отъ обвиненія. Дай такъ Господи! Съ другой стороны жизнь въ гарнизонЪ все таки легче нашей здЪшней. A впрочемъ, знаетъ ли человЪкъ, чего хочетъ и проситъ, и что ему выйдетъ въ пользу, a что во вредъ? Да будетъ воля Твоя, Господи!

25. дек. — Днесь я всталъ, но обуться въ башмаки не былъ въ состояніи, призывалъ на помощь Ивана Гриба (крестьянина, которому часто даю свою „менажку"). Вышелъ, было, пройтись, но скоро былъ вынужденъ вернуться и лечь снова. На дворЪ грязь, валитъ мокрый снЪгъ, хотя пока что тепло. По нуждЪ всЪ сидятъ въ баракахъ. Былъ Василь и пошелъ, вечеромъ

заглянулъ Ромко и сдЪлалъ мнЪ массажъ. Говорятъ о предстоящемъ нашемъ возвращеніи.

Въ грацкой газетЪ написано, что Римъ высылаетъ особое посольство къ христіанскимъ державамъ съ протестомъ противъ злоупотребленій Россіи при введеніи православія въ ГаличинЪ въ отсутствіе тамъ нашего клира. Это сообщеніе находится въ связи съ тЪмъ, о чемъ говорилъ o. K.

Мы готовимъ проектъ по дЪлу еврея изъ Бродовъ Deutscher-a, общеизвЪстнаго мошенника и мерзавца, давно ему слЪдовало скрутить голову за всЪ имъ причиненныя невиннымъ людямъ страданія.

Вечеромъ у насъ возникла и обсуждалась мысль выслать телеграммы: въ кабинетную канцелярію, нунціатуру и министерство войны съ просьбой объ освобожденіи. Hilf, wer helfen kann! (cпaсай, кто можетъ).

Если бы Господь позволилъ намъ, священникамъ, поскорЪе вернуться на родину, такъ и нашимъ дьякамъ вмЪстЪ съ нами ровно же, a то безъ нихъ нечего и думать о совершеніи богослуженій.

Днесь о трупахъ какъ-то ничего не слышно. Въ нашемъ баракЪ всЪ держатся хорошо.

26. дек, — Мороза нЪтъ. Съ самаго утра составляютъ телеграммы императору, нунцію, министрамъ. Одну со ставилъ д-ръ О. Крушинскій, другую о. Діон. КисЪлевскій и другіе иныя.

Узнаемъ, что ночью сюда къ намъ привезли 19 поляковъ изъ-подъ Кракова. Говорятъ, что все пространство по Тарновъ — одно пепелище. Ходятъ слухи, что власти готовятся 1200 чел. отпустить на свободу.

МнЪ днесь лучше, спалъ хорошо. Былъ Василь, вытрепалъ мою постель. Янко купилъ мнЪ меду и булку. Аппетитъ у меня есть. Пришелъ Илько Гепаль, сказалъ, что у его сына былъ жаръ до 40 град. и занялъ у меня 1 крону на лимонадъ.

Жизнь въ баракЪ: Ulrich разноситъ то румъ, то сливовицу и продаетъ по 14—16 гел. за стаканчикъ. Народъ пьетъ съ горя. Разносятъ и продаютъ и другіе товары: папиросы, спички, нитки, сахаръ, пуговицы и т. п. мелочи, Еврей Thau торгуетъ галстухами, чулками и пр. ЦЪлый хлЪбецъ продается по 16 гел. за штуку. Кто остро голодаетъ, отправляется на работы и получаетъ двойную порцію харча и 20 гел., но, конечно, тогда быстрЪй изнашиваетъ и такъ убогое платье и рискуетъ стать голымъ совершенно.

Кто въ баракЪ хочетъ что-то написать, проситъ другого подержать надъ нимъ зонтикъ, ибо иначе сверху каплетъ и испортитъ все написанное.

Говорятъ, что уже свирЪпствуетъ пятнисгый тифъ въ другихъ баракахъ, это грозное извЪстіе подЪйствовало на всЪхъ крайне удручающе.

Въ 2 ч. явился д ръ Маеръ съ уЪзднымъ физикомъ изъ Граца. Были въ баракЪ у одного больного, зашли и ко мнЪ (кто-то, не д-ръ ли В. Могильницкій? сказалъ имъ, что въ VIII баракЪ есть больной священникъ), посмотрЪли на прививку на моей рукЪ и - ушли. Я успЪлъ сказать имъ только, что боленъ ревматизмомъ мускуловъ (такъ опредЪлилъ мою болЪзнь д-ръ Могильницкій). Возможно, что переведутъ меня въ госпиталь. Тамъ несравненно лучше чЪмъ въ баракЪ.

Въ 3 ч. была у насъ отслужена вечерня.

Днесь умерло человЪкъ десять (точное число умершихъ обычно узнать трудно).

Вечеромъ шли у насъ совЪщанія о томъ, чтобы завтра пойти двоимъ или троимъ изъ насъ къ рапорту и высказать администраціи наши требованія.

Вечеромъ же возвратили намъ нашь Majestatsgesuch (прошеніе къ императору), посланное 12 с. декабря. Оно вовсе не было выслано по назначенію, но за то дерзнули вскрыть его и цензурировать, что на конвертЪ и отмЪчено: Zensuriert M. A. подпись ohne Anstand. Этотъ конвертъ теперь у меня. Офицеръ-почтмейстеръ указалъ, чтобы вложить прошеніе въ новый бЪлый конвертъ, ибо „при вскрытіи конвертъ былъ разорванъ и теперь такъ высылать нельзя".

Заявилъ даже свою готовность принести намъ завтра свой конвертъ. Мы, однако, послЪ совЪщаній, вложили прошеніе въ новый, нами заадресованный конвертъ и отнесли на почту. И подумать только, послЪ столькихъ мытарствъ этому нашему прошенію такъ и не удалось дойти до императора. Очень возможно, что правда то, что говорятъ, что императоръ ничего не знаетъ о томъ, что

ТАЛЕРГОФЪ.
Группа конфинированныхъ русскихъ галичанъ въ Passail возлЪ Граца. Сидятъ съ лЪва на право, I. рядъ: о. Евгенiй Хилякъ, Мих. ИвасЪвка, о. Iоаннъ Долгiй, Николай Алек-сЪев. Гукевичъ, II. рядъ: о. АлексЪй Консг. Гукевичъ, проф. д-ръ Николай Ив. Антоневичъ, о. Панчакъ, стоятъ: о. Юлi-анъ Шихъ, г-жа О. Гичко, Иванъ Панчакъ, деканъ о. Вое-nеsch, г-жа Мардаровичъ и о. Илiя Мардаровичъ.

въ ГаличинЪ арестовано такое огромное число русскихъ священниковъ, мірской интеллигенціи и интеллигентнаго крестьянсгва и мЪщанства и что военные круги это предъ нимъ скрываютъ.

27. дек. — Болото хоть утопись. Я спалъ хорошо и мнЪ значительно лучше. Утромъ былъ Василь. Я самъ, безъ посторонней помощи, смогъ у себя привести все въ порядокъ. Намъ заявили, что почта въ теченіе 14 дней не будетъ намъ ничего выдавать ни ничего отъ насъ принимать, изъ-за карантина, видите-ли. Безголовье и мошенничество!

На письма наложили карантинъ! A изъ каждаго барака ежедневно люди ходятъ на работу и тамъ сходятся съ людъми изъ другихъ бараковъ, но это ничего, ибо тутъ дЪло въ томъ, чтобы даромъ, въ холодЪ и голодЪ работали. Даже нЪтъ распоряженія, чтобы по крайней мЪрЪ люди одной серіи (10) бараковъ не сходились съ людьми другой серіи. A развЪ этимъ господамъ важна наша жизнь, наше здоровье? РазвЪ они не дали доселЪ и не даютъ и днесь своими распоряженіями, заявленіями и дЪйствіями, сотни примЪровъ и доказательствъ, на то, что они были бы довольны, если бы мы всЪ здЪсь до одного погибли? ВЪдь же скученность и антисанитарія бараковъ, тЪснота, холодъ, грязь и пустота внутри бараковъ, отсутствіе врачебной опеки и лЪкарствъ, невозможная пища и ея скудость, отсутствіе самыхъ необходимыхъ вещей въ помЪщеніяхъ, гдЪ содержатся сотни и тысячи человЪческихъ существъ въ заключеніи, - явно показываютъ, что все это расчитано на скорЪйшее истребленіе всЪхъ насъ. ВЪдь же въ баракахъ нарочно не изолируютъ больныхъ отъ здоровыхъ. Все это прямо бьетъ въ глаза. И мы совершенно безпомощны и беззащитны.

Впрочемъ куда и къ кому аппелировать? Мы вЪдь перешли здЪсь собственно подъ власть намЪстничества въ ГрацЪ, a тутъ идетъ все по военному мошеничество и безголовье!

ЗдЪшнимъ русскимъ плЪнникамъ австрійскіе офицеры раздаютъ по мазепински напечатанныя брошюры: "Царі, попи і люди. Женева. Украінска друкарня, 1903". Брошюры эти соціалистическаго содержанія, запальчиво выступаютъ противь русскихъ царей и поповъ за то, что они до сихъ поръ ничего не сдЪлали для народа, и взываютъ пролетаріатъ къ организаціи и бунту.

Только что пошелъ „сватъ" за горячимъ супомъ, упалъ какъ-то спотыкнувшись, опарилъ себЪ обЪ руки и теперь терпитъ. Столько всякой бЪды — этого еще недоставало!

МнЪ лучше, но я лежу, чтобы не ухудшилось. Пошелъ бы въ больницу, если бы взяли. Тамъ лучше, говорятъ.

Ажъ теперь мнЪ уже и ВЪна и гарнизонъ не страшны. ХотЪлъ бы даже попасть туда, чтобы только вырваться изъ проклятаго Талергофа, изъ этой зараженной эпидеміями долины. Въ каждый моментъ можно заразиться и погибнуть, a такъ хотЪлось бы еще жить, увидЪть свою семью. Все жду момента. когда отправятъ меня въ дорогу.

Пишутъ изъ ВЪны (о. П.), что, молъ, "мы на дняхъ Ъдемъ въ Галичину". Кто это мы? Священники въ ВЪнЪ или же и всЪ мы здЪсь?

Говорятъ опять о мирЪ, что будто говорятъ о немъ во ВЪнЪ и — упованіе вступаетъ въ души наши. A тутъ приблизились наши праздники Рождества Христова и не одинь надЪется, что на „свята" поЪдетъ домой и радуется впередъ такъ, что врядъ ли кто изъ нихъ такъ pадовадся, когда былъ мальчикомъ-школярикомъ и собирался поЪхать домой на „свята". Такъ и вчера, вотъ, выслали мы нунцію телеграмму того содержанія, что, вотъ, идутъ наши Рождественскіе праздники и потому, если есть милость отпустить насъ, то подходящимъ было бы особенно и непремЪнно передъ праздниками и т. п. A тутъ, смотри, карантинъ — и телеграммъ не выслали! Ахъ какъ жестоко, безчеловЪчно терзать и мучить насъ способны эти швабы! А мы, наивные, всегда ихъ ставили въ примЪръ, хвалили ихъ точность, корректность, добросовЪстность, порядочность, величали ихъ культуру!... Днесь только и то здЪсь открылись намъ очи и мы увидЪли ихъ настояшую физіономію.

Вернулись ходившіе къ рапорту делегаты. Полковникъ принялъ ихъ вЪжливо и заявилъ, что рЪшеніе многихъ нашихъ требрваній будетъ зависЪть отъ санитарной комиссіи изъ ВЪны, которая должна на-дняхъ сюда пріЪхать. Карантина еще нЪтъ и почта еще дЪйствуетъ. Что же касается Majestatsgesuch-a, выяснилось, что цензурировалъ это наше прошеніе на высочайшее имя — офиціалъ Тимчукъ! Этотъ почти неграмотный и злостный "шпицель" является цензоромъ прошеній къ императору и отъ него зависитъ, дойдуть ли они къ императору или нЪтъ! Впрочемъ офицеры cами заявили, чго во всякомъ случаЪ такой Majestatsgesuch въ руки императора не попадетъ, наивыше можетъ дойти развЪ до кабинетной канцеляріи. Почему-то боятся эти предержащіе, чтобы императоръ не узналъ ничего о насъ ни о томъ, что творится въ ТалергофЪ.

(Особ. прим.) Ходимъ въ кантину, гдЪ помЪщается подобіе ресторана. Тамъ за деньги можно получить кое что съЪсть, но никогда тамъ нашего человЪка не впустятъ внутрь a только позволяютъ ему на дворЪ, безъ стола, стоя, съЪсть полученное. За свои деньги приходится нашимъ людямъ переносить и это униженіе. На каждомъ шагу, во всемъ и всегда оскорбленія.

По просьбЪ о. Вл. Венгриновича Телесницкій сталъ уговаривать, чтобы въ складчину что-то собрать для нашихъ больныхъ крестьянъ. Поддержалъ этотъ призывъ какъ разъ подошедшій д-ръ В. Могильницкій. Собрано между нами 105 кронъ и передано ихъ на руки д-ра Могильницкаго для больныхъ крестьянъ.

28. дек. — Болото. Я здоровъ! Боль въ поясницЪ ослабЪла. Слава Богу, я поднялся, ходилъ днесь по всЪмъ баракамъ и осматривалъ тЪ изъ нихъ, которые будто бы. для насъ назначены. Хотятъ насъ перевести въ баракъ № 22, a первую серію (нашу) бараковъ отдать работникамъ. Во всЪхъ тЪхъ баракахъ находятся двойныя нары и въ одномъ баракЪ помЪстятъ около 400 человЪкъ. ПослЪ обЪда полковникъ призвалъ тЪхъ, которые подлисали Majestatsgesuch (o. Д. КисЪлевскаго, о. СЪлецкаго, д-ра Н. П. ГлЪбовицкаго, о. Гайдукевича д ра О. Крушинскаго) для объясненій.

— Какъ вы могли писать къ императору — заявилъ онъ, — что всЪ 7000 человЪкъ невинны? ВЪдь же тЪ немногіе, которые освобождены отъ разсмотра ихъ дЪла въ военномъ судЪ, все таки предстанутъ передъ гражданскій судъ. Прочіе содержатся и должны здЪсь оставаться по политическимъ соображеніямъ и мотивамъ. Или же какъ вы могли написать, что солома, выданная вамъ, не перемЪнялась уже 4 мЪсяца, — это неправда. Хорошо, я пошлю телеграмму, что это не отвЪчаетъ истинЪ.

Изъ этого можно бы заключать, что наши 6 телеграммъ пошли или пойдутъ. Повидимому, полковникъ недоволенъ тЪмъ, что мы посылаемъ телеграммы, и вЪроятно будутъ противъ насъ примЪнены разныя обостренія. Противъ насъ интригуютъ фельдфебель Пиллеръ и оффиціалъ полиціи Тимчукъ. СдЪлалъ намъ полковникъ выговоръ также за то, что мы будто бы подговариваемъ народъ, что бы не ходилъ на работу. Все это ложь.

Ожидаемъ теперь прибытія изъ ВЪны сюда санитарной комиссіи, о которой сказалъ намъ вчера полковникъ. Мы должны и ей представить наши требованія, ибо переносить все дальше, какъ теперь есть, нЪтъ ни силъ ни возможности.

Я днесь почувствовалъ желаніе закурить и, встрЪтивъ Ромка, взялъ у него табаку, свернулъ папироску и закурилъ. Днесь изъ за болота и мрака такая хандра находитъ на человЪка, что можно и распиться. И я пью водку изрЪдка, хотя не пилъ до сихъ поръ. Ни пищи сносной нЪтъ здЪсь, ни овощей, фруктовъ такъ долго не видЪлъ, ни ничего кислаго никогда не достанешь, берешь что-нибудь пожевать, покурить... Пошелъ и кулилъ себЪ табаку за 32 гел.

(Oсoбoe прим.) Свящ. о. Драчинскаго арестовалъ жандармъ и когда шелъ съ нимъ мимо ц. к. староства (уЪзднаго ньчальства) въ ВыжницЪ, о. Драчинскій сказалъ: „Поступимъ въ староство на минутку, староста меня хорошо знаетъ и можетъ меня освободить". Но

жандармъ на это отвЪтилъ: „СтаростЪ теперь никакого дЪла ко мнЪ быть не можетъ, и ничего мнЪ не можеть приказывать!" Повидимому жандармамъ предоставлена высшая власть чЪмъ начальственнымъ надъ ними старостамъ.

Карантинъ оффиціально еще не установленъ. Что то крутятъ. Говорятъ, что строющіеся бараки должны быть готовы къ 1-му января 1915 года, но въ виду того, что времени осталось очень мало и не справятся, то придумали поднять шумъ изъ-за карантина и оправдываться тЪмъ, что, молъ, работниковъ невозможно было брать на работу и дЪло затянулось. A то, вотъ, вечеромъ дЪлаютъ людямъ прививку, a на другой затЪмъ день утромъ гонятъ тЪхъ же людей на работу, совершенно не обращая вниманія на то, что ихъ очень болитъ лЪвая рука и они работать не въ силахъ.

(Особ. замЪч.) Въ ЛанцутЪ судебный оффиціалъ Стефанъ Скочилясъ разсказывалъ, что его жена родила. Присутствовавшій врачъ установилъ, что роды тяжелы и что предстоитъ операція. Вдругъ входитъ жандармъ и его (С. Скочиляса) арестуетъ. Арестуемый проситъ пощадить его и оставить, указываетъ на свое и жены тяжелое положеніе, врачъ также заступается, но все это напрасно. Жандармъ съ арестованнымъ ушелъ, жена скончалась и на квартирЪ осталось ихъ двое дЪтей-сиротокъ, лишившихся разомъ и отца и матери.

29 дек. — Одинъ больной этой ночью вырвался и пошелъ къ воротамъ. Постовой трижды „гальтовалъ" его, но видя, что идущій не обращаетъ на это вниманіе, выстрЪлилъ въ него и ранилъ его. Раненый попросилъ къ себЪ о. Вл. Венгриновича, чтобы исповЪдывалъ его.

Дождь. Грязь. Я чувствую себя совершенно здоровымъ.

Въ 10 ч. зашелъ къ намъ капитанъ Штрикъ по слЪдующему дЪлу: Онъ желаетъ узнать, что нужно православнымъ священникамъ для совершенія ихъ богослуженій. Они ему сказали, что имъ запрещено служить на томъ же престолЪ и даже въ той же церкви, что и католикамъ. Въ отвЪтъ на это капитанъ заявилъ, что можетъ быть одинъ престолъ (собственно только скрыня) для греко-католиковъ, a другой для греко-оріентальныхъ (православныхъ). Относительно того, что нужно нашому клиру, кое-что у него въ тетрадкЪ уже было отмЪчено, навЪрно въ другихъ баракахъ ему уже сказали.

Вотъ и дождемся здЪсь наконецъ церкви и престола и возможности служить богослуженія, какъ полагается, исполнять наши душпастырскія обязанности въ заключеніи. A наши церкви тамъ, въ родномъ краю, опустЪли. A наши престолы въ нихъ долго ждутъ нашего возвращенія, и сердце каждаго изъ насъ жаждеть и ждетъ тоскливо того времени, когда мы сможемъ тамъ, въ своей церкви и передъ своимъ престоломъ, служа литургію, вознести руки и души горЪ.

Днесь посЪтилъ я о. Сеника. Онъ лежитъ, страдая болью зубовъ и головы. Мы заговорили о предстоящей намъ поЪздкЪ и оба согласились въ томъ, что въ настоящій моментъ считали бы ее истиннымъ благодЪяніемъ, ибо наши власти здЪсь могутъ и дальше мучить насъ всячески, примЪняя самыя строгія мЪры карантина (закрытіе кантинъ, прекращеніе почтовыхъ и телеграфныхъ сношеній, запрещеніе взаимныхъ посЪщеній обитателей отдЪльныхъ бараковъ и т. п.). Но вопросъ только выдадутъ ли насъ, когда насъ потребуютъ во ВЪну? Не отдЪлаются ли и въ этомъ случаЪ указаніемъ на карантинъ?

Ночью постовой прокололъ одного крестьянина.

30 дек. — Сверху солнце, внизу грязь. Д-ръ Могильницкій заявилъ, что крестьяне переносятъ брюшной тифъ въ общемъ легко, a пятнистаго нЪтъ. Хвалить Господа! ВсЪмъ намъ полегчало, когда это узнали, и бодрость вселилась опять въ сердца наши.

НЪкоторыя семьи переходятъ въ 30-ый баракъ и я хотЪлъ туда перейти съ Янкомъ и сватомъ. Ходилъ къ Коломыйцу, но его не засталъ, просилъ брата, неудалось бы и намъ получить одну каюту, но это кажется, не удастся.

Придется ждать завершенія постройки другого барака. Въ ВЪну не вызываютъ.

Въ первой серіи (десять бараковъ) состоялся врачебный осмотръ (ревизія). Побезпокоено и насъ. ВсЪ вышли передъ баракъ и стали четверками. Весь этотъ осмотръ производится, повидимому, такъ, чгобы подорвать и подавить въ людяхъ всякое чувство стыда. У нЪкоторыхъ субъектовъ взаправду огрубЪли нравы. Поведеніе нЪкоторыхъ (обоего пола) таково, что при ихъ видЪ невольно спрашиваешь, не интернованы ли они здЪсь съ той цЪлью, чтобы вносить разложеніе и деморализацію среди заключенныхъ, подобно какъ съ другой цЪлью доносчики и „шпицли". Къ этому повидимому, ведутъ и на это расчитаны и постоянныя униженія и оскорбленія, которымъ подвергаются узники, и ругательства, и тЪснота и скученность въ баракахъ и разрывъ семействъ, и общія отхожія мЪста для мужчинъ и женщинъ и мн. др.

Талергофъ
Легитимацiя интернированныхъ въ ТалергофЪ.

31. дек. — Полковникъ приказалъ Deutscher-a замкнуть послЪ того, какъ при обыскЪ у него было найдено много чужихъ вещей, денегъ и пр. Арестованы также и его сообщники или, какъ онъ самъ назвалъ ихъ, „золотыя канарейки". Спасибо и признательность за это о. Гумецкому, который собралъ весь обвиняющій Deutscher-a матеріалъ и свидЪтелей и въ старательно и вЪско обоснованной жалобЪ предложилъ его прежде всего капитану Штрику, съ тЪмъ, чтобы, съ нимъ ознакомившись,передалъ его полковнику, а, если бы это сдЪлать ему было непріятно, возвратилъ его ему (о. Ю. Гумецкому). Но жалоба затЪмъ пошла правильнымъ путемъ и въ результатЪ Deutscher, настоящій палачъ и истязатель невинныхъ людей, попался. Его „канарейки", въ ихъ числЪ студенты-мазепинцы, были комендантами преимущественно въ III серіи бараковъ и притЪсняли и преслЪдовали безнаказанно много невинныхъ людей долгое время и только теперь вмЪстЪ съ его пораженіемъ, спотыкнулись.

Говорятъ, что императоръ распорядилъ аболицію, т. е. прекращеніе

уголовнаго преслЪдованія интернованныхъ, но не знаемъ, вЪрно ли это. Всли бы это было вЪрно, я не поЪхалъ бы въ ВЪну.

Тифозная эпидемія ослабЪваетъ, покойниковъ бываетъ ежедневно по 3—5 человЪкъ, заболЪвають простые люди и интеллигенты, но случаевъ смерти среди послЪднихъ бываетъ меньше.

Составилъ днесь телеграмму въ Младый Болеславъ на адресъ фирмы слЪд. содержанія: Drahtet wo und ob gesund Bohdan. Maszczak (Телеграфуйте, где и здоровъ ли Богданъ). ОтвЪтъ я уплатилъ. Телеграмма пойдетъ завтра. Очень хотЪлъ бы узнать, что съ Богданомъ.

Мошенничества Deutscher-a (румынскаго еврея): По уходЪ изъ гангара Витошинскаго, какъ Zimmer коменданта, занялъ его мЪсто Deutscher и сразу же начались его злодЪянія. Занялъ у о. Евгенія Хиляка 5 кронъ и взялся за опера-ціи съ тютюномъ. Покупалъ табакь и продавалъ его находящимся подъ его надзоромъ людямъ по 1 кронЪ. При выдачЪ пищи былъ щедрымъ по отношенію тЪхъ, которые дали ему взятку и обижалъ остальныхъ. При полученіи заключенными одежды, больше чЪмъ другіе получали тЪ, кто у Deutscher-a окупались. Онъ получалъ для раздачи крайне нуждающимся одЪяла и коцы, но имъ ихъ не передавалъ, a продавалъ. Составлялъ и представлялъ администраціи ложные списки нуждающихся. Непокорныхъ, протестующихъ и жалующихся на эти злоупотребленія и притЪсненія, билъ безъ милосердія. Послушными помощниками у него были такіе палочники, которые по его жесту бросались на человЪка и избивали до полусмерти. Бывали случаи, что эти его палочники поздней ночью кидались какъ звЪри на спящаго узника и били и душили (давили) его. Не одинъ изъ заключенныхъ оть этихъ побоевъ вскорЪ и умеръ. Приводилъ блудницъ, насаждающихъ деморализацію, особенно невозможно было поведеніе одной румынки. Съ таковой одной онъ самъ развратничалъ на глазахъ окружающей среды, нисколько не стЪсняясь тЪмъ, что съ одной стороны тутъ же лежалъ и умиралъ больной, a съ другой также сблизка смотрЪли два мальчика (А. и К.). Если полковникъ давалъ заключеннымъ нЪкоторыя льготы, Deutscher опаздывалъ съ объявленіемъ объ этомъ. Такъ когда полковникъ позволилъ всЪмъ кто хочетъ, курить, то Deuscher объявилъ объ этомъ въ гангарЪ только недЪлю спустя, a за это время усиленно торговалъ. Впрочемъ перечислить всЪ его продЪлки нЪтъ никакой возможности, ибо тЪ, кто находились подъ его властью, сообщаютъ все новыя и новыя.