Факсимиль материала на МНИБ
     Приобрести книгу (бумажную версию)

8 февраля 1867 г. в Империи было заключено австро-венгерское соглашение. Это - дата создания государства Австро-Венгрия, просуществовавшего до 1918г. Наступление дуализма было крахом австрославизма в Империи. Права получали только венгерские национальные силы, „Идея Австрийского государства", как озаглавил свою брошюру 1865 г. Палацкий, потерпела крах. Наступление дуализма для Галичины было менее трагично, чем для Словакии и Закарпатья, где почти сразу же венгерские власти начали планомерный безжалостный поход против славянского населения, игнорируя его какие бы то ни было национальные права. Однако и в Галичине создание по сути дела нового государства Австро-Венгрии было поворотным пунктом русского движения, хотя подчеркнутое соблюдение лояльности по

отношению к государству сохранялось неизменным. Потерпели крах весьма и без того слабые надежды русских галичан на создание по преимуществу славянского австрийского государства. И знаменательно, что именно в начале эпохи дуализма галицко-русское движение потеряло своего лидера. Помощи русским галичанам ждать было неоткуда, кроме России. И действительно, значительной части тогдашнего русского общества, и прежде всего развернувшим свою деятельность славянофилам, Россия виделась защитницей угнетенных славянских народов. Этой точки зрения придерживались и определенные официальные русские круги. Однако судьбы русских галичан (к тому же униатов!) гораздо меньше в ту пору интересовали и русскую дипломатию, и славянофилов, чем судьбы сербов или болгар. (Это хорошо показано в монографии С.А.Никитина [96]) {Небольшим частным подтверждением могут служить и приводимые в отчете Н.Попова о деятельности Славянского благотворительного комитета в Москве цифры о помощи славянским народам. Галичанам среди других была предоставлена минимальная помощь, т.к. „главным образом Комитет употреблял входившие в его распоряжение суммы на образование молодых южных Славян в московских учебных заведениях" [113, с.18]. Так, напр., на пересылку русских книг в Галицию, чешские и словацкие земли и в Сербию в 1863 г. было израсходовано 120 р.25 к. [113.с.20], в 1864 г. на пересылку русских книг в славянские земли употреблены были „незначительные суммы", в 1865 г. на пересылку пожертвованных членами Комитета книг для училищ во Львове, Пряшеве, Праге, Загребе и Белграде употреблено было 55 рублей [113, с.21] Сколько „досталось" галичанам, не известно, а в 1866 и 1867 гг. они не получили уже вообще ничего.}.

Значительным явлением в истории славяноведения и славянского движения была Всероссийская этнографическая выставка 1867 г. Работа по ее организации была начата в 1862 г. [96, с.67], а в 1865 г. по инициативе профессора истории Московского университета, близкого к славянофилам Нила Александровича Попова, был предусмотрен специальный ее отдел - славянский. Попов был введен в состав выставочного комитета и деятельно занялся славянским отделом. Параллельно шла подготовка славянского съезда. На выставку и съезд были приглашены лидеры партий и движений

практически всех славянских народов (кроме Польши). Участниками съезда были 62 депутата, среди них Ф. Палацкий, Ф.Ригер, Л.Гай, М.Маяр, Я.Смолер и др. [96, с. 175-187]. На выставке и съезде были и 4 представителя русинов -М.В. Молчан, нотарий Пряшевской униатской епархии, приславший в дар на выставку собрание фотографий, а из Галичины трое - Евгений Осипович Павлович - молодой адвокат из Львова, Иосиф или Осип Николаевич Ливчак (1842 -1919), которому тогДа было 25 лет, но который, живя в Вене, успел уже много сделать для русского движения, будучи редактором журналов „Страхопуд" и „Золотая грамота" и, конечно же, Яков Головацкий, признанный лидер русских галичан, только что отстраненный от преподавания в Львовском университете. Н.Попов хотел завязать контакты и с Наумовичем, но тот ответил решительным отказом. В РГБ хранится письмо Наумовича Попову, датированное февралем 1867 г. Наумович мотивирует отказ тем, что „надо поступать благоразумно", чтоб „народность наша не понесла вреда... во время всемогущества Полыни" [91]. Такая осторожность на некоторое время сохранила Галичине Наумовича. Недаром немного ранее подобную осторожность пришлось соблюдать и Головацкому. Первые два выпуска альманаха „Галичанин" издавали совместно Головацкий и Дедицкий, а третью книгу (вып. III-IV) [29] пришлось выпускать в 1863г. одному Дедицкому. На обороте титульного листа он сообщает читателю, что Я.Ф.Головацкий, бывший издателем первых двух выпусков совместно с Дедицким, вынужден отказаться от участия в издании, т.к. в теперешних „для обряда нашего не дуже потешных временах" ему была бы опасна ответственность за некоторые обрядовые статьи перед той властью, от которой он как священник находится в особой зависимости.

К началу выставки участь Головацкого, ученого, известного далеко за пределами Львова, была решена. В материалах выставки и съезда опубликованных в том же 1867 г., даются сведения об участниках съезда и Головацкому посвящена обширная справка [22, с.113 - 121], в которой подробно раскрываются вехи травли Головацкого, главную роль

наместника края А.Голуховский. По его распоряжению на квартире Головацкого была произведена „ревизия", т.е. обыск. Инспирированные Голуховским газеты трубили об открытии панславистского заговора, о расписках на 5000 рублей московских, однако ничего противозаконного найдено не было. Все же Голуховскому в министерстве удалось добиться увольнения Головацкого; Все попытки обвинить его в чем-либо окончились ничем, позднее ему была назначена небольшая пенсия. Вернуться в университет он уже не мог.

Головацкий не только согласился приехать на выставку и съезд, но и пожертвовал целый ряд предметов. В письмах его к Попову, хранящихся в РГБ, отразилась забота Головацкого о том, чтобы этнографические экспонаты Галичины как можно более ярко показали жизнь края. Съезд начался в Петербурге 8 мая, 11 мая состоялся обед в Дворянском собрании Петербурга, на ней Головацкий произнес прочувствованную речь. (Она приводится в книге, вышедшей в том же 1867г. со слов корреспондента „Московских ведомостей" [119, с.40-42]). Вспомнив в начале речи о том, что родная его земля „есть достояние святого равноапостольного великого князя Владимира, который окрестил ее и соединил узами духовного единения св. веры сродных нам по племени", остановившись на истории бед, постигших Галичину на протяжении столетий, Головацкий закончил речь словами: „Да придут все в сознание того убеждения, что мы по роду и по племени, по вере и языку, по крови и кости искони один народ да живет великий, славянский многомиллионный русский народ". В Москве Головацкий выступил еще раз [119, с.91]. В речи известного русского деятеля, близкого к славянофилам, В.А.Черкасского прозвучали теплые слова в адрес Головацкого, Куземского, Петрушевича, Наумовича, Дедицкого и Ливчака. Он почтил прочувствованными словами память Яхимовича и Зубрицкого [119, с. 125]. Так Галичина „прозвучала" на выставке и съезде.

По возвращении из России Головацкий вынужден был искать применение своим силам за пределами университета. Отстранение его от преподавания было проведено без скандала, ему даже была назначена небольшая пенсия, но прокормить

на нее Семью, состоявшую из жены и шестерых малолетних детей, было невозможно. Ученому-слависту с мировым именем не нашлось места в Галичине. Выходом стало приглашение из России на пост председателя Виленской археографической комиссии. Высочайшее повеление было датировано концом декабря 1867 г., и в начале следующего 1868 г. Головацкий с семейством переехал в Вильну (совр. Вильнюс). Однако назначенный в начале 1868 г. в Вильну генерал-губернатор А.Л.Потапов начал настоящий поход против Головацкого, „униатского каноника" и якобы эмигранта, настаивая на его высылке из Северо-западного края. На самом деле переведение ученого совершилось с разрешения австрийского правительства, а что до принадлежности к униатской церкви, Головацкий прямо заявил, что он всегда смотрел на унию „как на неестественное и незаконное подчинение православия папизму и давно уже решил со всем своим семейством принять православие" [2, с.101]. Ходатайство Головацкого о принятии его в подданство России было доложено лично Александру II. Последовало не только распоряжение удовлетворить это ходатайство. (Предварительно нужно было только снестись с австрийским правительством, которое, конечно, ничего не имело против такой формы избавитьея от неугодного профессора). Александр II повелел после принятия Головацким присяги наградить его чином статского советника и в его служебный стаж засчитать годы преподавания в Львовском университете. Головацкий сложил с себя духовный сан, со всем семейством присоединился к православию и смог уже как русский подданный начать нормальную работу в качестве председателя Комиссии, в чине статского советника, однако на преодоление всех этих рогаток понадобилось более девяти месяцев [Подробнее, 2, с. 100-103].

Головацкий успел еще много сделать как русский археограф, как историк Галичины, как свидетель первых этапов галицко-русского движения. Но Галичина потеряла в нем своего неофициального, но всеми признанного лидера, и эта тяжелая ноша легла на плечи Наумовича.